Мы потеряли сильного разработчика, потому что нам было лень говорить по-английски.

Он был из тех редких разрабов, кто спрашивает «а зачем» и видит систему целиком, а не только свой кусок кода. Такого ищешь месяцами.

И вот встречаются на общих синках семеро русских и венгр. Вы знаете, как это работает: полчаса честно мучаешься на английском, формулируешь осторожнее, шутки не летят, и всё едет медленнее. В какой-то момент ему прямо сказали: «Слушай, мы тут по-русски быстрее договоримся, а потом тебе перескажем».

И звать перестали.

Тогда он ничего не ответил. А когда увольнялся, сказал: «Мне есть что дать этой команде. Просто меня в неё не зовут».

Никто ведь не решал его исключить. Всё сложилось само, из десятка мелких «давай сейчас быстрее по-русски». А человек каждую неделю слышал одно и то же: решения принимаются без тебя, тебе потом перескажут. Он это понял сразу, а мы — примерно с двадцатого раза.

Я видел это уже не один раз в компаниях, которые переехали из России в Дубай, Сербию, Казахстан или на Кипр. Фаундеру кажется, что компания стала международной, потому что в ней появились люди из разных стран. На самом деле она становится международной в тот день, когда правила игры перестают зависеть от русского языка, московского офиса и старых неформальных связей.

Правило простое: язык встречи определяет не большинство, а тот один человек, который на языке большинства не говорит.

Пока это правило не работает, у вас не международная команда. У вас русская команда, при которой живут иностранцы.

А у вас на каком языке реально принимаются решения? 👇