Так что давайте я тоже притворюсь, что ничего не слышала про сомнительное финансирование, что безликие гиноиды существуют вне социального и культурологического контекста последних ста (больше) лет, что избиение каких-то несчастных свиней появляется ну... само собой и ничего не значит, и вообще, ценностный элемент в игры привносит исключительно сам игрок, если, конечно, это не необъяснимая феминистическая повестка. Почему теперь нельзя обойтись хотя бы без неискренней застенчивости?
Меня чуть больше, наверное, волнует вопрос «советской эстетики» и того, насколько универсально её содержание.
Мы привыкли, что клюквенные балерины, водка и медведи — это взгляд на культуру извне, набор стереотипов плохо информированных иностранцев. Обычное дело, неважно, о какой стране (отождествляемой с народом) идёт речь: революция-багет-лягушка, пиво-Гитлер-колбаса, королева-чай-овсянка. Некоторые стереотипы нам льстят, и мы готовы их поддерживать, некоторые раздражают, но они точно идентифицируются как нечто чуждое самой культуре.
Маскару (и бесконечное число тех, кого я не читала) пишет, что
нация не предшествует естественно возникающему на её основе государству, наоборот: распад традиционных экономических отношений и коллективных идентичностей приводит к тому, что государство начинает возделывать нацию. Примерно тогда появляется «русская душа», консервируются в фольклор разнообразные обычаи и традиции, начинается процесс унификации, а значит, и кастрации реально существующего искусства, религиозной жизни и т.д.
У многих вызывает смешок убеждение, что каждый русский — алкоголик, но не учебники истории (кто жил в Сибири до прихода Ермака? в какого Сварога верили на Чукотке? какой был великий и могучий государственный язык у братьев-славян?) или учебники литературы. Здесь должна появиться ссылка на материал «Полки» про конструирование образа «русского пейзажа» (берёзки, небо голубое и поля, т.е. специфически средняя полоса), но я её потеряла, так что вот другой материал про школьный канон. История становится сплошной, неразрывной тенью, которую нация отбрасывает в прошлое — и краснокоричневые заходятся в радостном визге по поводу восстановления исторической справедливости на пару с воннаби-белогвардейцами. Неудобные события и фигуры ретушируются или остаются на обочине образовательного процесса. Защитим семью от родителя номер один и родителя номер два традиционными ценностями в виде института снохачества. Родина — мать, а мама — это святое, поэтому охрана материнства в России началась... с кого? С Александры Коллонтай?
Я до сих пор думаю о том, что Заболоцкий из программы 7-го класса и весь остальной случайно найденный мной Заболоцкий — вообще разные поэты и мыслители. Но в дискуссии об Atomic Heart игра большинством (довольным и недовольным) принимается как настоящий и единственный образ прошлого, которое для меня (и не только), к примеру, похоже на простые стихотворения Бурича, на проект снов для одинокого человека Пивоварова, на супрематистов, на Петрова-Водкина, на мозаичные остановки и ещё множество других вещей, о которых я не знаю. И при наличии подлинного интереса к советской истории, российской истории можно найти идеи посвежее, чем ретрофутуризм с матрёшками.
Откопайте русских космистов и сделайте наконец что-то по Фёдорову про сверхтехнологический коммунизм с воскрешением мёртвых и дирижаблями Циолковского!