Писала небольшой текст про Дзюндзи Ито, в него не втиснулось кое-что о метаморфозах и лицах в фильмах ужасов.

Бывает ли так, что вы смотрите на лицо другого человека и видите, как сквозь привычный образ проступает лицо постарше или помоложе, помягче или пожёстче — всё в таком роде? Словно черты решают перегруппироваться вокруг другого центра, выстроиться в соответствии с немного другим паттерном, так что одни скрываются от взгляда, а другие выныривают наружу. Это вызывает странное ощущение.

В «Спирали» Дзюндзи Ито такая незначительная деталь как шрам вдруг целиком захватывает лицо девушки — читателям очень нравится. Мне не нравится «Спираль», но я получаю огромное удовольствие от метаморфоз, которые не требуют сверхтяжёлого грима, изменения до неузнаваемости. В «Близнецах» Синъи Цукамото один актёр играет двух (или трёх) персонажей: утончённое лицо скругляется и вздувается, когда он наклоняется над колодцем, аристократическая бледность превращается в мертвецкую белизну. В «Прочь» Джордана Пила актриса Эллисон Уильямс носит чёлку, и её красивая крупная челюсть начинает перевешивать верх лица — в этой челюсти прячутся зубы хищнических намерений в отношении главного героя. Речь не только об актёрской игре, но ещё и о свете, угле съёмки, гриме и т.д. Это метаморфоза, происходящая и неожиданно, и закономерно: болезненность, озлобленность, уродство всегда были здесь. Такие монстры ощущаются «настоящими», в отличие от, например, этого как его из «Странных дел».

Я в целом не против тяжёлого грима и CG, и метаморфозы бывают разные, но мне особенно нравятся те, что ретроспективно кажутся естественными, логичными, необходимыми, те, что не приносят ничего нового извне. Не самые удачные формулировки, но будем считать, что мы друг друга поняли.