Писала когда-то, что зомби в медиа встречаются чаще, чем мы (чем я) думаем, что понятие зомби растягивается шире, чем может показаться на первый взгляд.

С тех пор я прочитала статью The Impossible Embodiment Мишеля Шиона про «Психо». Отличная статья, где Шион отслеживает приключения акусматического голоса. Не помню, чем именно она натолкнула меня на мысль, что «Психо» — фильм ужасов о зомби, но в нём есть: чучела; тело матери как кукла для чревовещания; Норман как тело-вместилище; Норман как средство побега для Мэрион; бегущая (лишающаяся идентичности) Мэрион; похороненная в болоте (т.е. мумифицированная) и набитая деньгами (имуществом без идентичности) Мэрион; мотель.
В то же время это фильм об одержимости.

Если человек делится на душу и тело, то сюжеты о зомби и одержимости можно считать взаимодополнительными.
Причём пара хозяин/носитель может переворачиваться по оси душа/тело (присутствие/отсутствие): мы, например, часто знакомимся с семьёй и бытом жертвы одержимости, наша эмоциональная вовлечённость как читателей/зрителей зависит от переживания утраты кем-то личности, т.е. негативного подтверждения существования «души»; сюжетам об одержимости обычно необходима разница между «было» и «стало», чтобы вообще состояться (одержимый непонятно кто не читается как одержимый); инородная «душа» часто остаётся загадочной, её мотивы непрозрачны, сюжет может вращаться вокруг выяснения информации о сущности (имя, онтологический статус, история), и чем больше мы её идентифицируем, тем выше шансы изгнать её из тела. Всё такое. Не говоря о том, как часто в чужое тело призывают дух зачем-то, т.е. к «душе» относятся как к инструменту. В «Обладателе» Кроненберга-младшего идеальный захватчик потихоньку лишается всех личностных черт, превращаясь в чистую корпоративную детальку.

Это всё было бы не так интересно, если бы не приводило нас к тому, что при воссоединении души и тела необязательно получится обладающее «личностью» полноценное существо. Возможна комбинация отрицательной души и отрицательного тела.

Допустим, образы зомби, призрака и одержимого образуют хронологически упорядоченную триаду: обычный человек —> тело/зомби | дух/призрак —> одержимый. Одержимость обычно получается при смешивании разных души и тела, но и при возвращении телу собственной души что-то может пойти не так. В случае Нормана к нему возвращается голос, отождествляемый с волей (и следовательно, душой), но возвращается не узнанным, очищенным от нормановости, как пустой знак. А что есть знак (картинка с нейрокашицей, мимикрирующей под интерьер, где нормальные «предметы» при приближении оказываются непонятно чем; «глокая куздра», «бокр», «бокрёнок») без содержания, если не сиденье без пассажира, тело без души, снова — зомби? Куда испаряется при этом настоящая душа, не ясно. Следует ли вообще представлять её как половинку чего-либо, тоже не ясно.