Выдавила из себя полчаса скучного бубнежа про октябрьские книжки. Буду надеяться, что по инерции докачусь до выкладки и плановых роликов, но это никому уже не интересно, а кое-что про материальное воображение у Хаяо Миядзаки — кому-то должно быть? Вот про него сейчас коротенько подумаю.

Я лениво читаю посвящённую психоанализу стихий пенталогию Гастона Башляра, у нас преимущественно известного по книге «Поэтика пространства». Башляр рассматривает исключительно литературные образы, а мне кажется, что теория должна натягиваться на другие медиумы тоже. Теория состоит в том, что каждой стихии соответствует собственная онейрическая логика раскрытия в воображении. Поэтому можно, например, мыслить о таком «объективно» водном образе, как море, с точки зрения земли, когда волны застывают подобно кристаллам или напоминают расплавленный металл, или с точки зрения огня, или с точки зрения воздуха. Зависит от природно-поэтической склонности грезовидца. Я уверена, что то же самое можно проделать и с анимацией. В «Лапуте», по-моему, улетающее в космос дерево похоже на уплывающую ладью.

Так вот, несмотря на любовь режиссёра к аэротехнике, я [возможно, из-за собственной склонности] рассматриваю его как поэта скорее земли, чем воздуха: могучее дерево и сверкающие пещеры в «Лапуте», лес в «Принцессе Мононокэ», подземелье в «Навсикае», пекарня (а тесто — тоже земной образ) в «Ведьминой службе доставки», котельная в «Унесённых призраками» — всё земное, уютное, доброе. Земля в поэтическом воображении необязательно противопоставляется воздуху по ценностной оси. У Ницше, например, воздушным вершинам противоположна тягучая водная глубина. У Элджернона Блэквуда в «Человеке, которого любили деревья» лес говорит на языке ветра, а в «Навсикае» лес очищает атмосферу от яда.

Для Миядзаки, по-моему, «хорошая» ось земля-воздух противопоставляется не такой хорошей оси вода-огонь. Причём земля как живая мать противопоставлена мёртвой водной матери, а добрый воздушный отец — опасному огненному отцу (потому что отец целиком — это самолёт-бомбардировщик). Огонь, смешанный с землёй, не представляет угрозы: он даёт пищу, тепло и даже свет (пещеры в «Лапуте», очаг в «Ходячем замке», котельная в «Унесённых призраками»). Разрушителен смешанный с воздухом огонь. В свою очередь, чистая вода символизирует упокоенное прошлое, но, смешиваясь с землёй, она порождает жижу, грязь, образы набухающего гниения (рыба в «Как поживаете?», проклятие в «Принцессе Мононокэ», отравленная река и Безликий в «Унесённых призраками», ведьмины слуги в «Ходячем замке»).

Что с этой информацией делать дальше, я пока что не придумала.