Философ-утилитарист Иеремия Бентам не просто завещал свой труп науке, распорядившись провести на нём анатомическое вскрытие. Это было его временным предназначением. Постоянной целью являлось создание авто-иконы — посмертной скульптуры, в которой человек становился образом самого себя. Авто-икону предполагалось использовать в спектаклях, где тело анимировалось бы снаружи или изнутри, наделялось имитирующим прижизненный голосом и произносило заранее подготовленные первым владельцем тела речи.

Анатомическому театру Бентама (пока) не удалось претвориться в жизнь, однако образы авто-икон часто встречаются в искусстве: например, в «Убике» Дика или в «Пока мой труд не завершён» Лиготти. В «Мастере Муси» есть по крайней мере два тревожных эпизода на эту тему. Первая, менее интересная авто-икона — мальчик, которого лишают души, чтобы запечатать опасного муси. Потеря души не лишает его стандартных когнитивных функций, но обезличивает: он не способен ни радоваться, ни расстраиваться, ни видеть мир «субъективно» (например, видеть за пейзажем настроение, дух). Вторая, менее очевидная, авто-икона появляется в эпизоде «Морское святилище»: Гинко прибывает в селение, где люди сбрасывают трупы умерших людей в море, затем вылавливают оттуда икру и дают выносить женщине, чтобы та могла вернуть погибшего человека младенцем. В сущности, всё общество вокруг этих детей-клонов разыгрывает бентамовский спектакль, производя из трупа копию умершего, удовлетворяющую эмоциональные потребности друзей, любовников, родителей или детей. Это одна из моих любимых и одна из самых неуютных серий.