Во флэнагановском «Призраке дома на холме», если рассматривать его отдельно от кое-чего, мне нравится гладкость стыков временных линий и один легко угадываемый, но красивый конкретный стык: девочка, видящая призрака женщины со сломанной шеей, становится призраком женщины со сломанной шеей и видит девочку в тот же момент объективного времени, но в другой — субъективного. Это редкий сейчас пример истории, которая точно знает, чем закончится, и последовательно движется к неизбежному. Приятный опыт переживания чего-то целостного вместо многосезонных метаний туда-сюда, когда в первом сезоне сюжет шлёпает из точки А в точку Б, а во втором — из Б в В, и на каждом чекпоинте обнуляется значимость прошлых серий: событий, арок персонажей, негласных правил и т.д.

С другой стороны, сравнивая флэнагановского «Призрака» с «Озером Мунго», откуда Флэнаган и позаимствовал девочку, наблюдающую собственного призрака, я нахожу именно этот конкретный троп обеднённым в сериале. Маленькая Нелл не знает, чьё лицо видит в кошмарах, и не узнаёт, пока окажется по ту сторону. Она не знает, что вернётся в дом и к чему это приведёт. Элис видит труп, очевидно принадлежащий ей самой, и у неё нет никакой нужды возвращаться к озеру, где она его увидела. В «Озере Мунго» отсутствует причинно-следственная необходимость, приводящая к появлению призрака; отсутствует место встречи девочки и семьи — она переживает свою смерть ещё до того, как они о ней узнают. Призрака порождает разлом, который невозможно закрыть ни с одной, ни с другой стороны. И живой, и мёртвой Элис остаётся только в следах и осадках: на фотографиях из прошлого, в планах пустых комнат, в воспоминаниях знакомых. Хочется сказать, что её порождает взгляд зрителя, который сначала ищет и порождает призрака на экране, а в конце идентифицируется со взглядом мёртвой Элис, наблюдающей, как семья покидает дом. Эта встреча и перемена мест кажется мне намного интереснее одноразового сюрприза Флэнагана.

Кроме того, титры в фильме раздражающе смешные, и я испытала какой-то непонятный приступ касадастрофобии из-за того, как снято небо.