Помню, как читала «Голодаря» в школе и как меня впечатлило, что герой истаивает, превращаясь в тигра. Оказалось, что тело голодаря всё-таки убирают из клетки, и тигр не тигр, а пантера, и описывается замещение так, что между человеком и зверем оказывается зазор, но всё равно там есть метаморфоза! А у меня есть два замечания о ней:

1. Метаморфозу можно вертеть по-разному: М как наказание, случайность, поощрение; желаемая и не желаемая; осуществляемая в отношении кого-то/чего-то или им самим; обратимая и необратимая; воплощающая сущностное Я и уничтожающая индивидуальность и т.д. Башляр рассматривает М с точки зрения времени, сравнивает Кафку и Лотреамона, пишет что у Лотреамона метаморфоза приращивает время-жизнь-бытие, а у Кафки время замедляется и истекает — это в «Превращении», например, но и свои примеры привести несложно (тот же «Сельский врач»). Смерть начинается не с трупа, а с болезни или старика. В «Голодаре» убывает жизнь голодаря, зато прибывает жизнь пантеры, поэтому рассказ не тягостный, как многие другие.

2. Читали недавно батаевскую «Теорию религии», там человек начинается как зверь, уже обладающий взглядом и агентностью, но ещё не знающий различия себя и мира, и потому имманентный ему, и переживающий мир и самого себя как некий единый непрерывный опыт (или лучше сказать, что мир переживается в нём?). Затем мир раздваивается, и человек раздваивается на то, кто есть и кем он себя считает, но второе закрывает доступ к первому. Батай пишет, что кратковременное воссоединение с собой, переход в звериное состояние, переживаемый как ужас или экстаз, становится возможным, когда уничтожается утилитарное, рациональное измерение вещи, т.е. происходит жертвоприношение, осуществляется ненужная трата. Герой «Голодаря» жаждет чего-то подобного — нечеловеческой пищи, которая утолит его голод, поэтому он уничтожает своё тело, и, я думаю, достигает цели.

И снова потянулись однообразные дни, но внезапно и этому пришел конец. Однажды шталмейстеру бросилась в глаза клетка голодаря, и он спросил у служителей, почему пустует такая хорошая клетка – ведь в ней только гнилая солома. Никто не мог ответить шталмейстеру, пока один из служителей, случайно взглянув на табличку, не вспомнил о голодаре. Палками разворошили солому и нашли в ней маэстро.
...
– Убрать все это! – распорядился шталмейстер, и голодаря похоронили вместе с его соломой.
В клетку же впустили молодую пантеру. Даже самые бесчувственные люди вздохнули с облегчением, когда по клетке, столько времени пустовавшей, забегал наконец этот дикий зверь. Пантера чувствовала себя как нельзя лучше. Сторожа без раздумий приносили ей пищу, которая была ей по вкусу; казалось, она даже не тоскует по утраченной свободе; казалось, благородное тело зверя, в избытке наделенное жизненной силой, заключает в себе и свою свободу – она притаилась где-то в его клыках, – а радость бытия обдавала зрителей таким жаром из его отверстой пасти, что они с трудом выдерживали. Но они превозмогали себя: плотным кольцом окружали они клетку и ни за что на свете не хотели двинуться с места.