Сейчас раздуплюсь на шитпост, а там, глядишь, и текст про Кафку-Ямамуру выйдет, тяжеловесный, неповоротливый, скучный, гадковатый немножко. Так и не решила, вставлять ли кусок о том, что Кафка по-бергсоновски смешной:

у Бергсона в эссе о смехе комическое механистично; обще/универсально; поверхностно; жестово: жест противопоставляется действию, поскольку в действии реализуется вся личность, оно требует решения, а жест бессознателен и выражает одну черту; у Беньямина, который тоже о жесте (у Кафки конкретно) пишет, другой угол зрения: оттуда кажется, что жест, оставаясь бессознательным, не оказывается бессмысленным, он выражает что-то, что ни автору, ни герою заранее не известно, что каждый жест развёртывается не в гладкий единственный смысл, а как бутон — в цветок; я думаю, подло со стороны Беньямина портить мне один складный комментарий возможными взаимоисключающими, пересекающимися, взаимодополняющими версиями; так вот, у Бергсона комическое ещё действует в соответствии с логикой воображения, то есть сна; и ещё оно необязательно справедливо; и ещё из всех смешных пороков эталон — тщеславие. Всё это напоминает «Сельского врача», только рассказ не смешной. И не трагичный, а где-то даже не между ними, в запределье, о котором Бергсон не пишет. Может, это и есть «абсурдистская литература» (кто это? что это?), возникающая там, где недостаёт двух бергсоновских условий: несознательности объекта смеха и отсутствия группы, которая смеётся. Но это, по-моему, неудовлетворительный ответ в отношении Кафки и вообще.