О джентрификации жанра

Прочитала первые две главы Post-Horror: Art, Genre and Cultural Elevation Дэвида Чёрча. Вражда с метамодернизмом окончена, теперь пост-хоррор мой главный враг. Шутка (здесь тоже на серьёзных щах упоминается новая искренность).

Из кавычек и постоянных оговорок в начале книги с трудом выковыривается позиция автора по отношению к предмету анализа. Впрочем, сначала нужно доказать, что такой предмет вообще есть. Дискуссия по поводу (возможности) определения арт-хоррора/пост-хоррора/высокого хоррора и его характеристик (отказ от монстра, отказ от скримеров, отказ от лихорадочного монтажа, тихость, медлительность, усложнение повествовательной структуры, двусмысленность, terror вместо horror по Радклиф, открытые финалы, фокус на социальном/философском конфликте, намеренное дистанцирование от условностей жанра и т.д.) виляет из стороны в сторону и регулярно упирается в вопрос разделения высокой и низкой культур.

А мне хотелось бы всё поделить на параграфы, почему половина претенциозных культурологических книг, которые я читаю, похожи на кашу из вопросов, тезисов и произвольно приводимой аргументации, хватит писать как попало, конкретных авторских ответов на более конкретно сформулированные вопросы. Мне хотелось бы иметь несколько отделённых друг от друга, внятно написанных кусков текста об истории хоррора, о формальных предшественниках пост-хоррора, о границах поджанра, об экономическом аспекте, т.е. проблеме брендирования, о проблеме рецепции, об инфраструктуре критики, о географических и временных рамках. Но ладно, я готова побыть пинбольным шариком, который врезается в мнение критика А о фильме Б в контексте С, чтобы через абзац отскочить к мнению критика Э о фильме Ю в контексте Я, а потом обратно. Это всё неважно.

В споре о том, есть пост-хоррор или нет, нужен ли такой ярлык или нет, Чёрч скорее занимает позицию «да и да», а это предполагает хотя бы частичное принятие оппозиции высокого и низкого. Он справедливо отмечает, что она признаётся не только элитарными профессиональными кинокритиками (смотрящими на обычное жанровое кино свысока), но и массовым зрителем (отвергающим кавычки медленные кавычки умные кавычки возвышенные кавычки фильмы), и субкультурой фанатов жанра (здесь сложнее). Я, как воинствующая колхозница, отношусь к последним, и у меня есть моё замечательное нюансированное мнение примерно на три вордовские страницы, которое ни мне, ни вам целиком не нужно — вот его огрызок:

Каждый текст имеет порог вхождения, может быть, несколько порогов, но в целом художественное произведение не предъявляет строгих требований к зрителям/читателям, кроме требования попытки. Добровольный отказ «массового» зрителя пытаться, его равнодушие или враждебность по отношению к высокой культуре, возникают не столько из присущих самому произведению качеств, сколько из провала образовательной и экономической системы, порождающей одновременно агрессивный антиинтеллектуализм (это сложная книга, всё равно не поймёшь, не для простых людей, не про простых людей, нет времени, чтобы с ней посидеть и подумать и т.д.) и ненужный элитаризм в среде как критиков, так и производителей текстов (ах, ох, не подумайте случайно, что я написал ужастик, это мистическая философская драма с элементами хоррора).