Больше всего в Disco Elysium меня тревожит Instrument of Surrender, который должен быть «инструментом капитуляции», но для меня звучит как повторяющийся призыв,

который каждый раз начинается с духовой сигнальной музыки, напоминающей о сборе войск и пионерах, а потом стекает, как волна, вымывается в струнные — выдохшийся выдох, опускание плеч, тоска. Никто не приходит, не приходит, не приходит. Мы приходим.

Где-то подо всем этим возникает эхо прошлого: мертвые настоящие революционеры, мёртвые настоящие друзья, мёртвые настоящие адресаты. Они не придут никогда.

Кажется, это утренний саундтрек. А вальс Нильсена-Энгельса-Ленина — вечерний. В одном зовут, в другом — приходят. Один для прошлого, другой — для будущего.