Окунулась [жизнь ничему не учит] в вестоидную дискуссию о «Принцессе Мононоке», где госпожа Эбоси оказывается геноцидальной гёрлбосс-капиталисткой, а Сан — нашей базированной эко-анархисткой и вообще. Повспоминала сюжет на этой почве и подумала,

что Эбоси, по сути, весь фильм вынуждена решать проблему строительства эгалитарного общества, нет, коммунизма, ладно эгалитарного общества в одной стране, когда [в отличие от гуиновских «Обездоленных»] к отдельной национальной, но не здесь революции не прилагается изолированная от мировой политики и экономики территория. Возможно, поэтому среди гиблиевых женщин-детей, женщин-ремесленниц, женщин-пророчиц она вызывает у меня наибольшее сочувствие.
Легко занимать сторону бунтарок и святых, которые погибают, не достигнув цели, или чья сюжетная линия заканчивается абстрактной победой над злодеем, а новый порядок скрывается за кадром. Занимать сторону Эбоси необязательно, но глаз дёргается от диванных специалистов по этике сопротивления в мультиках.