Последние месяцы лежала в направлении постинга, в этом месяце планирую ползком добить большую часть своих многократно нарушенных обещаний.

Посмотрела «Бедных-несчастных», но сначала прочитала «Бедных-несчастных». Когда-нибудь я соображу несколько абзацев о том, где именно между «Собачьим сердцем», «Франкенштейном» и «Пигмалионом» находится фильм, а пока даже в дебаты об эмпауэрменте вникать не буду (да, это фантазия о гиперсексуальной легальной нимфетке, нет, это не фантазия о гиперсексуальной легальной нимфетке, кстати, в книге это всё-таки фантазия о гиперсексуальной легальной нимфетке, но фильм не книга, однако это всё ещё две версии одной истории — о том, что искусственный мужчина рождается как человек вообще, а искусственная женщина рождается всегда как женщина, поэтому тот нюанс, который Лантимос исключает из экранизации, многое говорит о его авторской позиции, об обществе, обо всём на свете). Так вот,

мне показалось забавным, как фильм отражает некоторые особенности англоязычного (американского? западного?) дискурса, в котором, с одной стороны, происходит либвошинг всех и вся: коммуниста и анархиста не назовут коммунистом и анархистом, его назовут социалистом, социалиста назовут левым, а если и «левый» звучит слишком радикально, то малкольмы иксы и юри котиямы по мановению волшебной палочки превращаются в (либеральных) «активистов». С другой стороны, в интернете (за пределами которого я жизни не вижу) вылупляются маленькие «социалисты», симпатизирующие красноватой эстетике и такой радикальной социалистической политике как прогрессивная налоговая шкала и доступное высшее образование. Так вот,

радикальное (нет) левое (нет) сюрреалистичное (нет) кино Лантимоса заимствует на минутку у левых «товарищей» и «средства производства», чтобы сходу товарищески по отношению к автору исходника, шотландскому националисту, перенести место действия в столицу империи, от которой Шотландия пытается отпочковаться до сих пор.

Хорошо, что Эмма Стоун смешная и красивая, костюмы — пышные и сложные, декорации — цветные и насыщенные; ещё бы половину диалогов вырезать и шутку про Диогена.