Неконфуцианская Корея

Предлагаем вам самим убедиться в необычности образа супруги нынешнего президента РК. Для сравнения - фото первых леди президентов РК, начиная с Ким Дэчжуна.

В минувшую субботу на сеульском проспекте Сечжона между мэрией и воротами Суллемун, больше известными как Намдэмун, собралось около 200 тыс. человек, приехавших ради этого в южнокорейскую столицу со всех уголков страны.

Приехали они, конечно, не ради покупок или прогулок по паркам, а за тем, чтобы потребовать от не так давно избранного президента Юна уйти в отставку.

Внешне события прошедшей субботы сильно напомнили протесты, приведшие в 2017 году к импичменту Пак Кынхе.

Президент от (условно) консервативного лагеря, трагическая массовая гибель молодых людей, обвинения в незаконном давлении со стороны правительства/администрации президента в отношении прессы/третьих лиц и декларируемая некомпетентность президента и отдельных членов его правительства…

Однако на сей раз народное недовольство сконцентрировано не только на личности самого президента РК, но и на его супруге, что довольно необычно (на наш взгляд) для южнокорейской политической культуры.

В этой связи невольно задаёшься вопросом, в чём же провинилась Ким Гонхи, чем она снискала такую нелюбовь у протестующих?

И самый простой ответ на данный вопрос – это её яркий образ, слишком выделяющийся на фоне обычно не слишком заметных жён предыдущих президентов РК. И как тут не вспомнить Раису Максимовну…

Если же попытаться провести аналогии с кейсом Пак, то в голову приходит фигура Чхве Сунсиль, являвшейся, по мнению протестующих, тем серым кардиналом, который оказывал незаконное влияние на президента, обладавшего не самыми выдающимися личными качествами (образ Юна, который транслируют в оппозиционных СМИ, как нельзя лучше подходит под это описание). Между прочим, злые языки и Раису Максимовну критиковали за чрезмерное влияние на супруга.

Когда у жены срочные дела и не с кем оставить ребенка дома, приходится брать его на работу. Сам так делал ни раз, отлично понимаю товарища Кима.

Нынешняя неделя в Южной Корее началась с порноскандала. Точнее со скандала, связанного с обвинениями первой леди страны – гражданки Ким Гонхи – в пристрастии к т.н. порнографии бедности. Именно с таким заявлением выступил депутат от Демократической партии «Тобуро» Чан Гёнтхэ.

За эти слова его уже просят как минимум извиниться, однако пример позёрства гражданки Ким является вполне себе симптоматичным для южнокорейского общества, испытавшего на себе мощнейшее влияние идеологии европейского расизма и империализма.

Мы уже писали о том, что у южнокорейского расизма белое лицо (https://t.me/helljoseon/7), и нынешний скандал является лишним тому подтверждением. Сам образ Ким Гонхи, запечатлённый на фото, будто кричит: посмотрите на меня, мой долг как цивилизованного человека снизойти до обездоленных мира сего из менее развитых стран и утешить их.

Сюжет, который поможет окунуться в неповторимую атмосферу пхочха 1970-1980х годов

https://youtu.be/H0QKGpXCBBQ

Деревенька пхочха на Чонно-3-га в Сеуле

В меню «пхочха» как правило представлены «токк-покки» (клёцки из варёного риса в ядерном перцовом соусе с добавлением овощей, омук и какого-нибудь секретного ингридиента), варёные или тушёные с овощами и перцем «сундэ» (кровяные колбаски), «одэн» (полоски теста их рыбной муки в остро-рыбном бульоне), «так паль» (острые куриные ступни), тушёная требуха «копчхан», омлет «керан мари», различные приготовленные на открытом огнём морепродукты (креветки, кальмар, угорь, жёлтая горбуша, скумбрия, осьминожки и др.), а также разные виды лапши - удон, рамён и т.н. праздничное куксу («чанчхи куксу»).

Особенной популярностью у завсегдатаев пользуются варёные или приготовленные на огне двустворчатые моллюски «тэхап» и «ккомак». Ароматным бульончиком особенно приятно прихлёбывать очередную рюмочку сочжу.

Можно тут отведать и вызывающие у меня смешанные чувства «пондэги» (шелкопряд) и «сора» (моллюск Turbo cornutus). Последний, на мой взгляд, является интересным аналогом семечек, так как сами раковины как правило достаточно мелкие.

Центральное место в «пхочха» занимает мобильная кухонька, к которой иногда могут быть приделаны и небольшие столики, очень напоминающие своим видом барную стойку. Вокруг кухоньки натягивают шатёр, защищающий посетителей от осадков и холода. Под ним устанавливают несколько пластиковых столиков, где и располагается основная часть клиентов.

Многие «пхочха» не имеют никакой лицензии на ведение своего нехитрого бизнеса, однако власти по большей части смотрят на это явление сквозь пальцы и на улице любого южнокорейского города вы непременно встретите пару-тройку «крытых повозок», а иногда и целые их скопления, имеющие одинаковый дизайн, меню и цены.

Типичный пример такого скопления – «деревенька пхочжан мачха» на Чонно-3-га в Сеуле (종로3가 포장마차촌). Недалеко от выхода 13 станции метро.

Отдельное слово стоит сказать о хозяйках «пхочха» - барменах и поварах в одном лице.

Как правило это тётушка «ачжумма» (замужняя женщина средних лет), которой может помогать по хозяйству муж или родственница. У большинства из них есть особый рецепт, который когда-то выделил их «пхочха» в условиях жесточайшей конкуренции среди точек общепита и позволил завоевать внимание со стороны клиентов.

В последнее время к ним принято обращаться «сачжанним» (букв. директор компании), что в теории поднимает их социальный статус в глазах окружающих. Однако традиционное обращение «ачжумони», особенно от иностранца, как правило вызывает на их лицах тёплую улыбку. Поэтому пренебрегать им, на мой взгляд, не стоит.

Некоторые хозяйки «пхочха», видимо, устав от постоянной неопределённости статуса их заведения, начали открывать небольшие питейные, где можно отведать те же самые закуски, слегка переплатив за возможность сидеть в помещении, а не под тентом на улице. Эти рюмочные также носят гордое имя «крытых повозок», однако в полной мере ими, конечно, уже не являются.

Многих традиционных клиентов «пхочха» из среды городских низов в последнее время переманили мелкие круглосуточные сетевые магазинчики, размещающие рядом с собой складные столики под зонтиками, где посетитель может погрузиться в объятья Морфея за ещё более умеренную плату, чем в «пхочха».

Однако поздней осенью, когда столбик термометра непрерывно стремится вниз, сидеть на ветру у круглосуточного магазина даже в изрядном подпитии весьма некомфортно, поэтому в буквальном смысле тёплая атмосфера «пхочха», нагретая как непрерывно работающей кухонькой, так и дыханием посетителей, получает важное конкурентное преимущество.

Дождливая осенняя погода и типичная для этого времени года хандра пробуждает во многих корейцах желание добавить в жизнь немного красок, выпив после работы пару-тройку рюмочек сочжу.

Осенняя жажда алкоголя отличается от летней, когда в приоритете, кроме достижения самого эффекта алкогольной эйфории, присутствует желание немного охладиться. Поэтому прохладное пиво, конечно, предпочтительнее отдающего нотками сивушных масел сочжу.

Однако ко хмурому осеннему вечеру, когда хочется съесть чего-то согревающего, остренького, бурлящего или шкворчащего, идеально подойдёт именно сочжу.

После того, как выбор в пользу выпивки и закуски сделан, неминуемо встаёт вопрос «ГДЕ»?

Ответ на него зависит от многих факторов, в том числе социального положения и уровня достатка отдельного корейца. Тем не менее, дождливым осенним вечером почему-то особенно тянет в так называемые «пхочжан мачха» (кор. 포장마차, букв. крытые повозки) или коротко «пхочха» - нелегальные в большинстве своём шатры, раскинутые вокруг небольших передвижных кухонек и предлагающие традиционные корейские закуски и алкоголь.

Историки спорят о том, когда появились первые «пхочха». Ряд из исследователей полагает, что они являются продолжателями славных традиций корейских «чумак» (https://t.me/helljoseon/357). Другие заявляют, что «крытые повозки» впервые выкатили на улицы в колониальный период японцы, ссылаясь при этом на традиционные японские уличные лавки «ятай» (яп. 屋台). Третьи вообще считают, что никакой тут особой традиции нет и «пхочха» – это всего лишь один из способов уличной полустационарной торговли, который можно встретить в любой точке мира.

В целом соглашаясь с последней точкой зрения, автор не может не указать на особый корейский колорит, который безусловно присутствует в образе традиционной «пхочха», стоящей на обочине одной из центральных улиц южнокорейского города и подающей всем посетителям традиционные корейские закуски к рюмочке сочжу или стакану пива, которые часто смешиваются в ёрш «сомэк» разного уровня крепости (образовано из первых слогов сочжу и мэкчу или пива).

Немножко инфографики и ссылка на репортаж о наших героях от канала KBS

https://youtu.be/sEq70Xi3w_8

Еще немного о корейской осторожности в догонку к посту о карикатурном изображении Кореи в виде хитрого тигра с двумя флагами (КНР и США). https://t.me/helljoseon/601

На минувшей неделе мир облетела новость об отважных россиянах, не побоявшихся преодолеть на небольшой лодке более 65 км, разделяющие Россию и США, чтобы добраться до американского острова Святого Лаврентия и подать прошение о предоставлении убежища.

Примерно в это же время к южнокорейским берегам подошла яхта из Владивостока с 5 гражданами мужского пола 20-40 лет от роду на борту. Однако здесь их ждал совсем другой прием.

Власти порта Сокчхо просто отказали россиянам во въезде, посчитав причину их визита «неясной». Серьезно?

В репортаже не упоминается об отсутствии КЕТА, что позволяет предположить, что ее россияне все-таки получили.

Безвизовый режим? Нет, не слышали. Возможность сойти на берег и проследовать до любого иностранного посольства, чтобы подать прошение о предоставлении убежища, руководствуясь гуманитарным правом? Давайте лучше сразу в США, там точно примут.

Последуют ли отважные российские яхтсмены по стопам адмирала Г.К. Старка, продолжив свой путь в воды более расположенных к приему россиян стран, пока неизвестно. Однако в начале нынешней недели их заметили в порту южнокорейского Уллындо, где они попросили у островитян воду.

Обычная утренняя картина выдвижения на позиции южнокорейских лакто-коммандос

Конечно, такие разносчицы йогурта есть не только в Южной Корее, но и в других странах Азии. В одной лишь Японии в этой индустрии работает около 80 тыс. бабулек. Однако они, насколько мне известно, до сих пор вынуждены доставлять йогурт, используя силу своих рук или небольшие трёхколёсные скутеры.

Вот уж действительно Dynamic Korea.

Современный образ разносчиц йогурта сформировался сравнительно недавно. В 2007 году для 13,5 тыс. йогуртовых бабуль ввели современную униформу (летнюю, зимнюю и демисезонную), а также начали оснащать их тележками на электрической тяге, где в том числе было предусмотрено и место для водителя.

Ну, а после появления специального приложения на смартфоне в 2012 году и введения оплаты по карте в 2014-м разносчицы йогуртов превратились в настоящих бабулек-киборгов, способных доставить йогурт хоть на Халласан, хоть на дно морское.

Всё ради здоровья вашего кишечника.

Южнокорейский молочнокислый спецназ.

Впервые оказавшись в южнокорейском международном аэропорту Инчхон многие удивляются моторизированным уборщицам, лихо протирающим полы со скоростью выше средней для этого вида деятельности. Не успел поставить чемодан, а на тебя сигналя уже мчится верхом на электрокаре сжимающая в руках швабру словно древко копья бесстрашная мото-уборщица.

Однако на электрической тяге в Южной Корее передвигаются не только полотёры. Одним из замечательных символов подвергшейся вестернизации неконфуцианской Кореи, на мой взгляд, являются моторизированные йогуртовые бабули или «менеджеры свежести» (프레시 매니저), как их тут называют.

Впервые разносчицы йогурта появились в Южной Корее в 1971 году, когда основанная двумя годами ранее компания «Хангук якхурытхы» (한국야쿠르트) или попросту «Корейский йогурт» наняла 47 женщин-продавцов, между которыми были распределены участки для доставки продукции предприятия.

Стоит отметить, что в те годы традиционные ценности всё ещё были крепки и многие кореянки продолжали видеть себя исключительно в роли жён и матерей. Однако работа разносчицы йогурта оставляла достаточно времени для домашних дел, поэтому стала довольно популярной среди домохозяек.

Впрочем, доходы разносчиц зависели от них самих. Чем больше доставишь йогурта, тем больше заработаешь. Поэтому «менеджеры свежести» постоянно расширяли горизонтальные связи на своём районе, проникая даже в закрытые от чужих глаз и ушей офисы компаний и госучреждений. К примеру, им было позволено осуществлять доставку в офис China Construction Bank, славившийся своими требованиями к безопасности.

Однако лихих разносчиц не могли остановить ни безопасники, ни полиция, ни бандиты. В 1994 году во время забастовки работников железной дороги южнокорейским правоохранителям пришлось разрешить доставку йогурта для кардинала Ким Сухвана (Stephen) в захваченный разбушевавшейся толпой железнодорожников католический собор Мёндон.

«Ну, а что мы можем сделать, если кардиналу нужно доставить йогурт», - развели руками полицейские.