Когда я поступал на корееведение, одной из важнейших характеристик корейского общества, которая транслировалась через все профильные дисциплины, был непререкаемый авторитет учителя.

Именно с такими ожиданиями я поехал в 24 года на свою первую научную стажировку в Женский университет Сонсин, где помимо научной работы я занимался преподаванием истории России и Бохая (две разные дисциплины).

Тогда, в 2009 году, в этом мнении о корейском обществе я утвердился, ибо как бы ни был на тот момент плох мой корейский разговорный язык, студентки ВУЗа меня слушали, конспектировали, помогали справиться с интерактивным оборудованием, которого тогда в ДВГУ просто не было.

Даже когда я сказал, что экзамен будет устным, никто не закатил истерику и не побежал жаловаться в ректорат. Все 100+ человек просто пошли и сдали. И только спустя какое-то коллега по офису (канадец) мне растолковал, что для них это был огромный стресс, так как в Южной Корее по таким дисциплинам все привыкли писать тесты.

Спустя шесть лет я снова оказался в Корее в статусе исследователя и преподавателя. Однако на этот раз отношение студентов к преподавателям (не ко мне) мне показалось несколько иным. Некоторые обучающиеся могли высказывать недовольство или вступать в открытый спор с профессорами. Для России это вполне обычная практика, но для Южной Кореи… Так думал я до тех пор, пока посреди года одного из учителей английского языка – милейшего дядю, рассказывавшего о Шекспире, отравил (!!) метанолом один из студентов магистратуры.

Поэтому сегодня, когда на лентах новостных сайтов я увидел заголовки о нападении с ножом на учителя старшей школы, данная новость меня отнюдь не шокировала.

Шутка ли, за последние 6 лет более 100 педагогов южнокорейских общеобразовательных школ всех ступеней «совершили крайний выбор». За этим эвфемизмом в местной прессе скрывается слово «самоубийство».

Половина покончивших с собой – учителя младшей школы.

Да, я понимаю, что сравнение положения школьного и университетского преподавателя может быть не совсем корректным, однако в целом ведь речь идёт о человеке, занимающимся образовательной деятельностью, поэтому для Южной Кореи эти понятия ранее были +/- тождественными.

Конечно, не все педагоги сделали «крайний выбор» в связи с проблемами на работе. Кто-то ушёл из жизни добровольно по семейным обстоятельствам, кто-то из-за неизлечимой болезни или психического заболевания. Однако большинство были доведены до самоубийства родителями, детишками, или и теми, и другими в равной степени. Возможно, с этим и связан такой высокий процент суицидов именно среди учителей младшеклассников.

Тенденция, между прочим, нарастающая. Если в 2018 году наложили на себя руки 14 педагогов, то только за первое полугодие 2023 года это сделали уже 11 учителей.

К слову, данной статистикой поделилась депутат Национального собрания Чон Гёнхи, обратившая таким образом внимание общественности на проблему после недавнего громкого самоубийства молодой учительницы младших классов в одной из столичных школ.

Очень хочется надеется, что разум возобладает, историческая память подключится и потребительское отношение к учителям в Южной Корее уйдёт в прошлое.