Помню, как радовались южнокорейские коллеги-гуманитарии, когда на место сумасбродного Юна, который нещадно резал научное финансирование, избрали няшку Ли. Однако недолго музыка играла… 11 сентября бабахнуло, в фигуральном смысле, конечно. Профсоюзы нескольких довольно известных в уже не таких узких корееведческих кругах учреждений выступили с совместным заявлением, потребовав прекратить «одностороннее и поспешное» объединение.

Что же решили объединить южнокорейские чиновники? Тут классические лебедь, рак и щука, которые общего имеют разве что принадлежность к царству животных… Под каток так называемой «функциональной реформы» попали сразу пять организаций, находящихся в ведении Министерства образования: Академия корееведения (한국학중앙연구원), Фонд истории Северо-Восточной Азии (동북아역사재단), Институт перевода корейской классики (한국고전번역원), Корейский институт безопасности образовательных учреждений (한국교육시설안전원) и Институт защиты образовательной среды (한국교육환경보호원).

Причём, если верить заявлению профсоюзных лидеров, власти не только определили пять учреждений кандидатами на слияние и упразднение вопреки всякой логике, но и сделали это без какого-либо согласования с их сотрудниками. Типа, нам в наших высоких кабинетах виднее, и не ваше дело задавать вопросы.
Особенно прекрасно выглядит идея слить в одну конструкцию Академию корееведения, Фонд истории Северо-Восточной Азии и Институт перевода классики. В профсоюзном заявлении даже приводится условное название будущего административного Франкенштейна — что-то вроде «Института корееведения, истории и классики».

Логика у чиновников, надо полагать, примерно следующая: во всех трёх учреждениях сидят учёные и что-то там пишут про Корею и её историю. Значит, функции дублируются. Очень странно, что не включили в объединение Центральную государственную библиотеку. Там тоже книги по истории есть.

Если говорить серьёзно, то на деле функции у всех трёх организаций принципиально разные. Академия корееведения – это крупный научно-образовательный центр, который занимается исследованиями, поддерживает корееведение в Корее и за её пределами и, что особенно важно, имеет собственную систему подготовки магистрантов и докторантов.
Институт перевода корейской классики занимается совершенно специфической работой – переводом и публикацией письменного наследия, – для которой требуются специалисты с весьма редким набором компетенций.

А Фонд истории Северо-Восточной Азии был создан вообще в особом политическом и академическом контексте и занимается в том числе историческими проблемами, непосредственно связанными с международными спорами вокруг Когурё, Токто и исторической политики соседних государств. И даже несмотря на тот факт, что из всех трёх перечисленных положение фонда выглядит наиболее шатким, он является одним из учреждений, куда трудоустраиваются молодые гуманитарии, которым и так сейчас довольно трудно найти работу на раннем этапе своей карьеры.

В любом случае, обнаружить здесь «дублирование функций» можно только на очень большой административной высоте, откуда отдельные учёные, архивы, переводы, аспиранты и направления исследований уже перестают быть различимы.
Но самое интересное даже не это. Любое подобное слияние государственного учреждения – это новые структуры управления, перераспределение помещений и бюджета, изменение штатного расписания и ещё огромное количество чрезвычайно увлекательной бюрократической деятельности.

Забавно то, что важность возложенных на эти учреждения задач никто не оспаривает, а смысл объединения состоит в том, чтобы якобы оптимизировать работу научных коллективов. Но если так хочется, можно же просто перевести или упразднить отдельные отделы — зачем непременно загонять всех под одну крышу?

В целом создаётся впечатление, что нынешняя администрация намерена потратить немалые деньги для того, чтобы показать, как она эффективно всё реорганизует.