Уже год жители Кореи, как и всего остального мира, ходят в масках. И, как и во всём остальном мире, корейцам нужно возложить вину за происходящее на кого-то. Вполне человеческая эмоция, на мой взгляд. В той же Европе люди с монголоидным разрезом глаз испытали на себе всю силу этой «эмоции», а некоторые и физическое насилие.

Первое время «козлами отпущения» были китайцы и сектанты (из прославившейся на весь мир Синчхончжи), затем в распространении заразы стали подозревать вообще всех иностранцев, в том числе, россиян, а также всех религиозных людей, собирающихся на богослужения (про буллинг христиан я писал осенью).

Но на самом деле в фокус общественного внимания в такие мрачные времена попадают вообще все, кто как-то выделяется из общей массы, в том числе нестандартным поведением. Поэтому в начале мая 2020 года новость о том, что некий 29-летний представитель LGBT+ сообщества, инфицированный коронавирусом, посетил 5 клубов на знаменитом Итэвоне, тут же всколыхнула общественность.

Всего за 5 дней (с 7 по 11 мая) число статей с упоминанием геев или гей-клубов выросло до 1174, а число гневных комментариев просто не поддаётся подсчёту.

Как и другие социальные группы – мигрантов, сектантов или христиан – общество обвинило квиров в безответственном поведении и даже в препятствии проведению т.н. эпидемиологического расследования.

СМИ подлили масло в огонь, сообщив, что власти не смогли связаться с более чем 3 тыс. посетителей тех самых 5 клубов в ту злополучную ночь, так как «ряд из них являются местами, где собираются в основном представители сексуальных меньшинств» (цит. по Чунан ильбо), которые стремятся не раскрывать свою личность.

Но наибольшее внимание, пожалуй, привлекла информация о том, что южнокорейские геи собираются в так называемых «мужских саунах» или «чёрных комнатах для сна» (블랙수면방), где предаются плотским утехам (о ужас) не используя ни санитайзеры, ни маски. Более того, боясь разоблачения, геи, используют для оплаты наличку, а не карты, то есть установить их личность после посещения таких заведений – невозможно.

На этом основании общественность обвинила квиров в дезорганизованности. Учитывая любовь корейцев ко всяким кружкам, клубам и ассоциациям, обвинение довольно серьёзное.

Во время начавшейся «охоты на ведьм» южнокорейские журналисты, имеющие не самую хорошую репутацию из-за постоянных манипуляций с информацией, отличились тем, что раскрывали личную информацию о квирах, оказавшихся инфицированными коронавирусом.

Общественность также проявила не дюжую изобретательность, используя, к примеру, известные приложения, используемые LGBT+ сообществом для знакомств, чтобы, залогинившись, отыскать в них своих коллег, знакомых или родственников.

Конечно, многие квиры почувствовали себя в такой ситуации ещё более ущемлёнными в правах. А некоторые из них даже ощутили страх за собственную безопасность.

В итоге история попала на страницы западных СМИ и тогдашнему министру иностранных дел госпоже Кан Гёнхва даже пришлось признать в интервью немецкому Deutsche Welle, что «Корея ещё не смогла достичь «согласия» по поводу прав представителей сексуальных меньшинств».