Нарушение прав трудящихся – это, вообще, визитная карточка многих стран, совершивших в недавнем прошлом модернизационный рывок. Однако все они постепенно начинают отказываться от бесчеловечных практик на производстве товаров и услуг в пользу более цивилизованных, даже если речь заходит о трудовых мигрантах. В Южной Корее, между прочим, существует целый профсоюз иностранных рабочих, о котором мы обязательно напишем.

Но сегодня хотелось бы вспомнить об одном из заповедников старого доброго дикого капитализма, выжимающего из наёмного работника все соки за мизерную зарплату и непременно связанного с различными грязными делишками, начиная от контрабанды и заканчивая торговлей людьми. Речь идёт, конечно, о рыболовстве.

Несмотря на то, что Министерство морских дел и рыболовства (буквальный перевод «океана и морепродуктов» - 해양수산부) продвигает под брендом K-fish идиллический образ добрых старых рыбаков-кустарей, собственноручно добывающих морских гадов из пучин Японc…, пардон, Восточного моря, на самом деле мелкий и средний рыболовный промысел здесь держится исключительно за счёт пота и крови вьетнамских, филиппинских, индонезийских и прочих иностранных моряков.

Условия труда на рыболовном судне трудно назвать комфортными. Представьте себе небольшое судёнышко, на котором приходится изо дня в день вкалывать от зари до заката (или в обратном порядке), а вокруг только бескрайнее море и отсутствие любого контроля со стороны компетентных органов.

Даже из глухой деревни можно сбежать и попросить о помощи в ближайшем полицейском участке, если «садян» совсем обнаглел. А тут один выход – либо на дно, либо на берег, но уже после бесконечных переработок, побоев, оскорблений, лишения пищи и других радостей. Да и на берег без документов тебя вряд ли отпустят. А они – в каюте капитана.

Согласно исследованию Калифорнийского университета в Санта-Барбаре, среди 25 стран, которые вели океанический промысел тунца в 2018 году, южнокорейские суда заняли 1-е места по таким дисциплинам, как пройденная дистанция, время промыслового похода, длительность самого промысла, и взяли лишь одно «серебро» - за самую дальнюю дистанцию от порта приписки.

При таких рекордных показателях среднемесячная зарплата иностранных членов экипажа составляла примерно 600 тыс. вон (около 530 долл. США), в то время как вознаграждение их южнокорейских коллег в 2018 году в среднем по отрасли находилась на уровне 5,16 млн вон (4,5 тыс. долл. США). И это не считая «бонусов» от продажи улова, которых мигранты, понятное дело, лишены.

По информации, собранной из интервью 54 мигрантов, работавших на южнокорейских рыболовных судах в 2016-2019 годы, рабочий день в подавляющем большинстве (96%) случаев превышал 12, а иногда (в 57% случаев) и 18 часов. Более того, четверть опрошенных рассказали и о личном опыте работы более 20 часов в сутки. Что касается времени на отдых (включая сон), то оно, по сведениям 65% опрошенных, не превышало 6 часов в сутки. И всё это за мизерную (по меркам Южной Кореи) зарплату, которая в четверти случаев была даже ниже вышеуказанной. Стоит ли говорить, что даже из неё «заботливый» работодатель умудрялся вычесть расходы, связанные с обеспечением проезда мигранта до места работы.

Среди других прелестей труда на южнокорейском рыболовном судне мигранты указывали как вполне банальные оскорбления и физическое насилие, так и на совсем уж дикие для Южной Кореи 21-века удержание против воли на судне и лишение возможности пройти необходимое лечение.

Почему же далеко не хилые (раз могут работать по 18 часов в сутки) мужики терпят подобные издевательства и не совершают гм… непотребств в отношении южнокорейских членов экипажа? Всё дело в том, что во время найма на судно «соискатель» обязан внести приличный залог на случай своего бегства от работодателя, после чего капитан судна, либо компания-наниматель ещё и отбирает у него паспорт.