Однако больше всего на современную южнокорейскую массовую культуру влияют громкие преступления, совершаемые мигрантами из Китая. Особенно громкими по петербуржской моде становятся случаи расчленения. Так, в 2012 году пожизненный срок получил О Вончун, 42-летний чосончжок за похищение, изнасилование, убийство и расчленение с особой жестокостью (тело было распилено на 365 частей) 28-летней девушки в Сувоне, что под Сеулом. В 2014 году тоже в Сувоне 55-летний китае-кореец Пак Чунбон расчленил свою подругу на четыре части. Суд также дал пожизненное. В 2015 году опять на расчленении жены китае-кореянки попался Ким Хаиль, также китае-кореец.

В южнокорейском коллективном бессознательном китае-корейцев подозревают во всех насильственных преступлениях. После любого громкого дела общественность задаётся вопросом, не натурализованный ли чосончжок его совершил?
Однако, статистика не замечает особого криминального поведения именно среди диаспоры корейцев китайского происхождения. Так, исследование 2014 года показало, что уровень преступности среди всех мигрантов внутри Южной Кореи составлял 1,6%, против 3,7% у коренных. Говорят, в лихих 90-х было всё иначе, однако The Great Crime Decline не знает границ.

Сами китае-корейцы в своей стигматизации винят медиа, раздувающие каждое преступление. Массовой культуре необходимо иметь узнаваемый образ плохих парней, не корейцев же изображать злодеями, ну вы понимаете.