Константин Крылов, публицист и философ с националистическими взглядами, несколько лет назад написал крайне любопытный текст, посвящённый принципам написания Конституции. Основная идея состоит в том, что подобный документ должен учитывать отрицательный опыт той политической системы, которую новая Конституция хочет изжить и побороть. Данная идея, к сожалению, не отражена в полной мере ни в одном известном мне конституционном проекте - все пытаются написать абстрактную хорошую конституцию, без учёта проблем путинской и ельцинской эпохи.

Так что всем, кто пишет проекты поправок в российскую Конституцию (Роман Юнеман, Александр Гнездилов, КПРФ, "Яблоко" и др.), рекомендую ознакомиться с текстом Крылова. Несмотря на довольно своеобразные взгляды автора, изложенные здесь идеи пригодятся любому, кто планирует конституционные реформы в нашей стране. Я привожу наиболее важные выдержки из текста:

"В большинстве сочинений, посвящённых конституционному праву, мы находим следующее подразделение источников права: существующие законы разного уровня (начиная от международных договоров и соглашений и кончая актами местного самоуправления), решения законодательной, исполнительной и судебной власти , «обычное право», и, наконец, естественное право, то есть принципы, следующие из самой природы человека. Список кажется полным и даже избыточным. Однако в нём не упомянуты два обстоятельства, которые по своей значимости не уступают всем вышеперечисленным.

Первое – это влияние чужих конституционных законов. То, что составители конституций охотно списывают друг у друга – отнюдь не секрет. Особенно это касается составителей конституций государств-неудачников, не способных обеспечить на своей территории элементарный порядок, или, наоборот, пребывающих под властью какого-нибудь диктатора.

Второе обстоятельство, напротив, отличает конституции государств удачных. У них имеется источник правовых норм, который всегда под рукой, общедоступен и легитимен, можно сказать, по определению.

Я имею в виду исторический опыт. То есть – совокупность конкретных исторических обстоятельств, оказывающих непосредственное (или опосредованное культурой) влияние на общественные представления о праве и справедливости.

Возможно, читатель скажет, что я ломлюсь в открытые ворота: ну конечно же, исторический опыт оказывает влияние на общественную мораль, та – на обычаи, обычаи кодифицируются и влияют на законодательство, и, в конце концов, дело доходит до их закрепления в на конституционном уровне… Нет, я не имел в виду этот долгий, унылый путь. Речь идёт именно и прежде всего о непосредственном влиянии, на уровне «историческое событие или обстоятельство» - «законодательная норма».[...]

Как известно, законы не могут принудить людей жить счастливо. Однако они могут запретить некоторые вещи, ведущие к несчастью – особенно если это несчастье уже имело место и люди убедились, что его можно было предотвратить какими-то мерами. В принципе, таким образом созданы все законы, уставы, инструкции и так далее. Однако существует разница в масштабах. Предупреждение мелких неприятностей – масштаб инструкции или устава, крупных проблем – масштаб законодательной инициативы. Проблемы какого масштаба достойны конституционного закрепления?

Ответ понятен: исторического. Конституция должна преграждать путь к возникновению глобальных проблем или масштабных несчастий, прежде всего – уже имевших место в прошлом данной страны и данного народа. Принцип, по которому составляются по-настоящему удачные Конституции, укладывается в два слова: БОЛЬШЕ НИКОГДА.