Κλῆρος ελληνικής

В наше время уже почти никто, кроме нескольких патриархов марксизма-ленинизма, не знает о настоящем смысле советского обращения «товарищ».

Если мы обратимся к текстам имперских времён, то поймём, что никакой дружеской коннотации это слово не несёт: товарищ министра, а равно прокурора, судьи или градоначальника — это просто заместитель некого должностного лица. Теперь вспомним, как наиболее часто слово «товарищ» (или то, что пыталось им казаться) представало в печати советской эпохи — а именно в виде сокращения тов. Как известно, родным языком большинства апологетов коммунистического вероучения был идиш, где и следует искать смысл словоформы. На ум сразу же приходит своеобразное приветствие, поздравление «мазл тов», где мазл означает удачу, а тов — сродни прилагательному хороший. Таким образом, обращение «тов. Троцкий» или «тов. Сталин» в общем контексте выражает стремление задобрить, умилостивить партийного функционера словно языческое божество, мол, добрый Сталин, не вели меня казнить, прикажи мне говорить.

Иллюстрации к Швейку за авторством Йозефа Лады удивительным образом напоминают каноничные древнееегипетские иероглифы. В глаза сразу бросаются характерная походка и постановка ног, полуфронтальное изображение лиц и некоторая застывшесть, разрыв в движении.

Да и в самом тексте присутствует отсылка на античную историю — речь о главе «Будейовицкий анабасис Швейка», когда бравый солдат, направляясь к командиру, шарится по лесам и питается тем, что подадут бабушки в деревнях. Это ставит «Швейка» в один ряд с национальным эпосом нового времени, завершая процесс чешского мифотворчества. Как Льюис Кэрролл написал пародию на Божественную комедию, заменив Данте на Алису, так и Гашек, выступая этаким полуксенофонтом-полугомером дунайского покроя, пишет Одиссею-перевёртыш — если хитроумный Одиссей хотел откосить от войны, прикинувшись дурачком, то сертифицированный подагрик и идиот Йозеф Швейк, пройдя через комиссии и клистир, успешно вступает в ряды Императорской и Королевской армии Австро-Венгрии.

Иллюстрации, надо сказать, созданы одноглазым автором, что также может напомнить любителю о слепом Гомере. Помимо этого, в обоих эпосах есть линия перевоплощения в иноземца — как Швейк, переодевшись в форму купавшегося в озере русского солдата, затем попадает в плен к своим же, так и Одиссей, сознательно вернувшись на Итаку под видом чужестранца, доказывает, что он есть он, в собственном же дворце.

В общем виде этот закон звучит так: если в системе диахронически существуют два явления, одно из которых достаточно фундаментально, чтобы даже гипотетически и потенциально оказывать какое-либо влияние на второе, то второе явление является следствием первого.

Все цели СВО будут достигнуты.

Вдруг сейчас подумал, что полчаса писал текст по убогому симулякру, но потом понял, что поскольку это комментарий на Монтеня, который одновременно и рассказывал, как мужику помогло обращение к богам, и критиковал подобные методы, таким образом занимаясь цырком внутри своей же парадигмы, то я не проводил ортогональ от басенных времён Монтеня до себя и всё это время оставался в одной и той же плоскости, разбирая по частям им написанное.

В ХХІ главе Опытов Монтень рассказывает, как обращение к колдовству, талисманам и жертвоприношениям помогало людям, в том числе его друзьям, избавляться от слабости в делах любовных. При этом он делает акцент на роли воображения в этом процессе: мол, если из головы по какому бы то ни было резону надумалось что-то плохое, то и исправлять его надо точно таким иррациональным церемониалом, не имеющим никакого смысла; приводя примеры от причудливых переодеваний до жертвоприношений Венере и списывая это на слабость и податливость человеческого разума, падкого на нелепости, что уже предвосхищает просвещенчество и его рациофилию. Тем не менее, вопрос сей приложен к человеку, а потому лежит в плоскости телеологической: значит, надо смотреть процесс. Был человек, и была у него слабость, и он обратился к высшему, и слабость прошла. Так какая разница, как толковать обращение к силам горним — с точки зрения смагджека-атеиста, списывающего перипетии на игру воображения, самоубеждение, аффирмации и психосоматику, или как то, что и правда есть силы над людьми, которые помогли решить проблему? В этой цепи мы видим лишь человека, его свойства и его действия, а потому можно уверенно сказать, что обращение к высшим силам — это такое же естественное человеческое действие, часть его бытия как сон или еда, осуществляемое многие десятки тысяч лет. Как говорится, работает — не трожь. Несмотря на возможность найти множество причин действия, цель у него конкретно определена, и моление есть самая обыкновенная рабочая практика. Пожалуй, выглядит дуростью пытаться деконструировать это явление как нечто «нерациональное», поскольку истинная ценность вещей или актов в этом мире определяется тем, насколько они применимы к достижению людьми их целей, а не их риторикогенными конъюнктурными причинами, выведение коих лежит в лоне риторики, как и дьявольская логика (дезинтегрирующая и обращающая взгляд в прошлое, не путать с логикой обычной, смежной с жизненным опытом); причин можно придумать на заказ бесконечное множество, а потому они суть конъюнктурный шлак. Таким образом, абсолютно любые средства полезны, а, главное — адекватны и разумны, если они приносят нужный результат. Можно разглагольствовать о самовнушении и прочем, но то, что опробовано в деле, может и должно быть использовано в дальнейшем. Таким образом и полагание человека как чего-то подведомственного высшим силам не может подвергаться критике как уже аккредитованная контекстная система, дающая доступ к рабочим методам и тактикам, способствующим достижению человеком же нужных ему целей.

Как можно было променять ЭТО на ЭТО?

Ритуал в первую очередь есть то, что непонятно. Кроме того, непонятно, каков именно по своим характерестикам ритуал.

Отправление ритуалов традиционно является прерогативой жреца, будь то индийский брахман, византиский священник или римский пастор. Стоит обратить внимание и на то, как жрец получает свои полномочия, и по этому принципу можно выделить как минимум четыре типа обществ: где жрецы назначаются директивно неким институтом, где жречность переходит по наследству, где отправитель ритуалов избирается и где жрецы как таковые отсутствуют.

К первому типу можно отнести наиболее ортодоксальные направления авраамических религий, где расчёт делается на существование некой структуры, способной регулировать отношения людей между собой. Если в обществе несколько веков способна существовать одна конкретная организация, это свидетельствует либо о благоприятных условиях, в которых это общество находится, либо об устойчивой архитектуре общества и соответствующей организации.

В условиях, когда невозможно обеспечить беспрерывное существование некой жреческой институции в силу ли низкой плотности населения или невыстраиваемости сложных иерархий, рекрутировка жрецов не осуществляется, так как компетенции, а равно и полномочия, переходят по наследству. С таковыми культурами соотносятся индийская кастовая система и зороастризм, а также племена дальних краёв, где силён шаманизм. С точки зрения кибернетики подобный генезис можно сравнить с советской системой организации стратегической обороны, основные механизмы которой проектировались под случай ядерной войны.

Интересен момент происхождения: брахманы являются потомками народа, пришедшего в Индостан с северо-запада, из придонских степей, а затем установившего на южных территориях свою власть. Из-за жёсткой брачной традиции пришельцы до сих пор могут сохранять свои изначальные черты вроде голубых глаз, таким образом, в некоторых культурах жречество считается чем-то вроде наследственного свойства. Нечто подобное есть в том числе у русских — по народным поверьям, потомки вѣдающих людей сохраняют их способности, а прабабка-колдунья зачастую обеспечивает своим потомкам авторитет среди односельчан. Такая общая установка о способности осуществлять ритуалы как о чём-то генетическом интересна ещё и в контексте того, что именно на территории России зародились основные языковые семьи — индоевропейская на юге европеской части, алтайская в Барнауле и финно-угорская на Урале.

Третью группу, в которой жрецы избираются, критический ум может отождествить с четвёртой, где жрецов не существует в приниципе, ведь если справление ритуала становится предметом консультаций с мирянами, то вся его суть и сакральность обращается в прах. Впрочем, кому-то так и идёт. Таковы устои некоторых течений протестантизма.

Наконец, к четвёртой группе относятся различного рода беспоповцы. Отвержение жреческого элемента возможно лишь в малых общинах, так как с разрастанием объединения людей начинают тяготеть к упорядочиванию вопросов веры, «атеистические» сообщества исключением не являются — лакуну священника заполняет профессиональный телеграмный толкователь Аль-Капитала шейха ибн-Марксуни или очередной блогер сурдино-дробышевского разлива, кто куда горазд.

Список подписчиков канала