Про трудный возраст. Часть 3.

В тот день мы остались дома и проболтали до шести утра, хотя казалось, что прошло часа два, а возможно это было действие вина. Однако я склоняюсь к мысли, что причина заключалась в том, что мы затронули важнейшие для нас обеих темы, в том числе разговор о внутреннем подростке. Выяснилось, что в этом мы отличались:
— У меня периодически случается биполярка и мне хочется подстричь каре, перекрасить волосы в розовый цвет, набить татух и сделать пирсинг. Причем, все в один день, — делится Аня, — У меня один страх, что мама отругает.
— Чего? — недоумеваю я. — В смысле?
— Да, я знаю, что это смешно звучит. Но она мне раньше запрещала что-то делать с внешностью, а татуировки у нее ассоциируются с тюремщиками. — закатывая глаза произносит Аня. — У тебя не так?
— Нет, тату я не хочу, потому что знаю, что через пару недель мне надоест и будет вот такая реакция, смотри. — я показываю ей видео (осторожно мат). Мы смеемся. — У моего подростка проблемы с поведением.
— Это как?
— Мне почему-то стало вдруг важным конфликтовать таким образом, чтобы закопать собеседника словесно и показать, в чем он не прав. Я понимаю, что это неправильно, и мне после становится стыдно от того, что я слишком жестко обошлась с человеком, но периодически мне не удается держать свой гнев в узде.
— О, да, со мной такое случается тоже, — Аня и тут полностью валидирует мой опыт. — В последний раз я обругала родственницу, которая в подростковом возрасте вечно до меня докапывалась. Недавно она раскритиковала мою аву в вотсапе, а я в ответ обматерила и заблочила ее. Мне стало сильно легче, не понимаю, почему я этого не сделала раньше.
— Я нашла объяснение, почему так происходит. — говорю я.— Такое поведение и желание закопать противника случается когда ребенка, а затем подростка долго подавляют и более того, не дают конфликтовать. В итоге, во взрослом возрасте во время подросткового бунта твой скопившийся за годы подавления гнев, а его там много, начинает выходить вот таким вот не совсем экологичным образом. Поэтому когда кто-то нарушает твои границы, ты так реагируешь. Ну а если это происходило годами…
— Да, в этом есть логика, — задумчиво произносит Аня, — Но у меня по-другому: я скорее чаще избегаю конфликтов, потому что боюсь, а еще мне как будто стыдно конфликтовать, даже если я точно уверена в своей правоте.
— Это результат неумения обращаться с эмоциями, потому что ты их постоянно игнорировала и подавляла. Я как раз сейчас с этим работаю, например, если кто-то перегибает, то я сразу предупреждаю, что так нельзя, чтобы потом этот человек не охренел, когда спустя нескольких таких случаев у меня включится режим терминатора и ему пи*да. — заканчиваю мысль красным словцом.
— У тебя были забавные случаи?
— Да, знаешь, что интересно, если ребенка вечно подавлять, то может выработаться другая способность, — хитро подмигиваю я.
— Ну-ка.
— Ты начинаешь подмечать какие-то детали в людях, к примеру, я вижу, в чем человек не уверен или чего в себе стесняется, что-то вроде ахиллесовой пяты.
— И ты бьешь в нее стрелой? — Аня прицеливается из воображаемого лука.
— Нуу.. только при необходимости. Мне все-таки синдром хорошей девочки довольно долго мешал ставить людей на место — это и был мой сдерживающий механизм. Когда пару лет назад я прилюдно опустила человека при общих друзьях, да так, что ударила побольнее, то с ужасом обнаружила, что спустя годы токсичной дружбы, мне это принесло удовольствие и полное удовлетворение. И даже сообщение о том, что я тварь и сволочь, не вызвало желания оправдаться или извиниться. Вот тогда я поняла, что совсем-то себя не знаю…
— Выходит, что ты не такая уж хорошая девочка? — зевая говорит Аня.
— А просто сука, — смеясь добавляю я, — Ой, уже 5:46, пойдем спать!

Непонимание своих эмоций и постоянное стремление соответствовать чужим ожиданиям приводит к утрате связи с собой. Человек приобретает синдром хорошей девочки, что в англоязычной терминологии называется people pleaser. Подавленные эмоции со временем находят неожиданный и порой девиантный выход.

Продолжение.