Про восточные сказки. Часть третья. (Начало здесь).

В тот день в немецкой хрущевке можно было одновременно услышать несколько языков — немецкий с арабским акцентом, немецкий без акцента, арабский, английский и русский.

Первое, что бросилось в глаза, как только я увидела Мию и Мириам (жен каких-то присутствующих сирийских хлопцев, и, собственно, обладательниц немецкого без акцента), так это, что все присутствующие барышни были одеты весьма и не по погоде консервативно, учитывая жару. Все кроме меня. Девчонки оказались очень приятными в общении. Вскоре нас усадили за большой стол, что ломился от количества блюд, однако гостей было настолько много, что мы буквально сидели вплотную друг к другу, и выбраться из-за стола почти не представлялось возможным.

Мои размышления прерывались рассказами Карины и смакованием невероятно вкусной еды, однако еда была со вкусом сожаления — меня не покидала мысль о том, что надо было все же согласиться на предложение Джонатана, поскольку было очевидно, что незапланированно ворвавшийся в мой вечер сабантуй в немецкой хрущевке затянется надолго. Карина рассказывала, как они с подругой пару месяцев назад закупились «дешманскими» дамскими сумками в Турции, с целью продавать их на вайлдбериз. Бизнес, однако, не выстрелил, и теперь они пытались сбыть турецкий сток по двести рублей за штуку. «Ну попробовали, ну не получилось». — как-то слишком радостно произнесла она и тут же переключилась на другую тему. Я к тому моменту к ней уже совершенно привыкла и никак не могла развидеть в ней ребенка, безумно желающего получить похвалу.

Пошел второй час застолья. На мой вопрос «когда мы уже пойдем?» Карина лишь пожала плечами, а ее взгляд устремился в сторону Абди, сидевшего напротив нас. Он о чем-то увлеченно болтал с гостями и совершенно не замечал свою спутницу. Минут через двадцать вся сцена повторилась снова и где-то к пятому «ну когда уже?» до меня-таки дошло: я окончательно смиряюсь с ситуацией, либо беру на себя полномочия стать первой эмансипированной женщиной в этой квартире, ибо все остальные покорно ждали разрешения своих спутников. Ахой!

Мне непременно хотелось продолжить вечер танцами, но как назло Джонатан перестал выходить на связь, поэтому план самостоятельного ухода был под угрозой — идти одной в клуб, несмотря на уже имеющийся опыт, совершенно не хотелось. Ситуацию усугубляло еще количество выпитого за два часа чая. Собственно, мой план созрел сам собой: выбраться из-за стола и двинуться по направлению к единственной комнате, где можно было уединиться и хотя бы ненадолго остаться без и так непонятных моему уху разговоров — aka туалету. Проблема заключалась в том, что мне нужно было прихватить с собой Карину, чтобы попытаться дипломатично или не очень продавить идею нашего ухода. И вот, когда мы уже готовы были приступить к осуществлению моего плана, Карина остановила меня и показала на пустующие места Мириам и Мии: туалет был занят.

Меж тем в квартире появился Априм — тот самый сирийский герой пережаренного инстаграм-профиля. Вживую он выглядел куда лучше: высокий, загорелый, с теми самыми зелеными глазами. Выглядел ли торс лучше, чем на фото, сказать было сложно, ибо его скрывала черная футболка с надписью „Ich kam, sah und hatte direkt keinen Bock“. Это была местная вариация знаменитого “Veni, vidi, vici” — «Пришел, увидел, победил.», только в немецкой версии Априма: «пришел, увидел и сразу понял, что мне все впадлу.» Начались рукопожатия и приветствия, и вот это вот все. Спустя какое-то время застолье вернулось в привычный ритм. Априм уселся в кресло в углу комнаты рядом с мамой, так как места за столом на всех не хватало.

Он смотрел на мое лицо, его мама — на мое декольте. Я переводила взгляд с ее покрытой головы на его футболку со смешной надписью,
а в голове уже двадцать минут раскатывалась одна мысль, гонимая физиологией: «Я хочу ссать!»

Продолжение следует.

Art: Esma Sezer.

Еще по теме:
Про трудности перевода.
Про социальное государство.
Про выход из зоны комфорта.

Зай, лайк не забудь ❤️‍🔥.