Про отсутствие яиц.

Уверенной походкой я вышла из рождественской комы и двинулась в направлении магазина.

Глядя на пустые полки, я остановила спешащего на выкладку чая сотрудника:
— А где все яйца?
— Птичий грипп. Яиц нет нигде. Нигде.
— А когда будут?
— Ну как нестись начнут.

«Слов больше нет. Музыки тоже нет». — поет в наушниках Аника, я добавляю: «Яиц тоже нет».

Жду зеленый. Siri объявляет входящий звонок по FaceTime.

«Kamilaaa!» — в наушниках голос друга. — «Три месяца! Мы с тобой не виделись три месяца!!! Ты как?»

Мы говорим на английском, и вместо hectic, я говорю немецкое heftig, что не меняет смысла. Он смеется. Я с облегчением осознаю, что наша с ним связь никуда не пропала.

Дело в том, что у меня убегающий тип привязанности: как только жизнь становится чересчур интенсивной, я убегаю. Причем убегаю от самых близких. Я раньше думала, что со мной что-то не так, что я слишком быстро насыщаюсь общением с кем-то, а потом on to the next one. Причем заявляться обратно после такого исчезновения мне казалось максимально странным.

Почему-то во мне жило убеждение, что раз вы друзья, то вы должны быть постоянно на связи и подобное бегство приравнивалось к сожжению мостов. Глупо, знаю. На то, чтобы выбрать другой способ существования в разных отношениях понадобились яйца. Метафорические, конечно же: важно было признаться себе, что интенсивные периоды мне проще проживать одной, либо быть на связи с максимум парой человек. И что это вовсе не означает немедленное прекращение общения. Важно было научиться проговаривать свое внезапное исчезновение без длинных оправданий и при этом не чувствовать вины. Потому что контекст жизни иногда дико разный: когда событий много, становится невыносимо тяжело объяснять Россию тем, кто живет в Германии. Объяснять Германию тем, кто живет в СНГ.

Все эти три месяца он мне писал. Я отвечала короткими голосовыми без подробностей. У меня не было ресурса переводить «домашние» контексты на другой язык. В нашей динамике я старшая. Та, к кому он приходит за советом, за поддержкой, за разруливанием. И в тот период я просто не могла быть этим человеком. Мне самой нужна была помощь. Поэтому я закрылась и приняла тот риск, что он может (и имеет полное право) take it to heart и перестать со мной общаться после моего очередного сообщения: моя социальная батарейка на нуле, я сама выйду на связь. И он эту паузу выдержал, причем максимально зрело, также как эту паузу выдержали все остальные друзья. (В некоторых случаях пауза была длиною в год).

«Я здесь и готова слушать. Давай сперва ты».

Когда он рассказал о событиях последних трех месяцев, выяснилось, что ему сейчас нужно ровно то же самое, что и мне тогда — время на себя и яйца на то, чтобы не оправдываться за свое отсутствие.
— Ты так красиво сформулировала, можешь повторить? Я хочу это записать.
— Брать паузу и выпадать из чьей-то жизни гораздо лучше, чем «раздавать себя в минус». Это не холодность и не жестокость, а восстановление ресурса в мире, где у тебя слишком много культурных контекстов и слишком мало слов, чтобы их все сразу разложить по полкам, — произнесла я и смеясь добавила, — по полкам, на которых нет яиц.

Art: Esma Sezer.

Еще по теме:
Про привычки.
Про слабый пол.
Про «Зай, лайк не забудь».

Зай, лайк не забудь ❤️‍🔥.