...И вот я лёг. Ну, как лёг - рухнул. Не в кровать даже, а в какую-то горизонтальную бездну, где кровать - это не мебель, а последняя инстанция моего бездыханного состояния.

Лежу.

Потолок - как чистый лист, который не собираются заполнять. И это счастье. Потому что если бы на нём что-то было, я бы вглядывался, высасывал смыслы, вымучивал ответы. А так - просто белое ничто. И я отправляю в это ничто свои мысли.

Думаю: почему я не сказал «Привет»? Ну ведь мог же. Просто звук. Проходной. Она бы, может, и не обернулась, но я бы уже не стоял истуканом, а обозначил себя: «Привет». А я заклеймил себя молчанием. Как будто у меня есть принцип. Как будто я - памятник самому себе, который не умеет здороваться. Какой принцип? У меня один принцип… лежать и не дёргаться.

И тут меня пробило: она ведь не про «Привет». Она про то, что я вообще есть. Что я двигаюсь, дышу, занимаю пространство, где она ходит, дышит или что-то там делает. А если бы меня не было, она бы смотрела в пустоту - в тот момент. И это было бы честно. Потому что я есть. Я иду. Я мужчина. Меня можно рассматривать как экспонат. И она рассматривала. А я ушёл.

И теперь я здесь, в горизонтальном аду, и думаю: а может, надо было остановиться и сказать: «Привет. Я постою. Смотри, я никуда не тороплюсь». И она бы смотрела. А я бы стоял. И мы бы разделили эту минуту. И потом я бы ушёл - приветливый, но уже не фальшивый.

А теперь я фальшивый. И неправильный.

Переворачиваюсь. Кровать скрипит. И мне кажется: она всё ещё там. Или уже не там, но мысленно - там. И если она стоит… если она смотрит в ту сторону, куда я ушёл. И думает: «Ну вот, ещё один ушёл. А надо было, чтобы остался».

Я приподнимаюсь на локте. Мысль: а если сейчас - рвануть обратно? Встать, натянуть штаны, вылететь… она, может, ещё там. И я скажу: «Привет. Я вернулся». А она скажет: «Поздно». А я скажу: «Я знаю». И мы постоим молча. И это будет… правильно. По-настоящему.

Но я не встаю. Я падаю обратно. Потому что если я встану - это будет уже не про нас, а про меня. А я обесточен. Я хочу лежать. И чувствовать, что надо было сказать. И что это теперь - шрам. Навсегда. Как маленькое пятно на белом потолке, которого нет, но оно есть.

Закрываю глаза. Кровать проваливается вниз. И в этом провале я иду, и она стоит, и я говорю ей: «Я всё понял». И она кивает. И я иду быстрее… Но я уже сплю. И это единственное место, где я не был прав.

…А утром я проснусь и пойму: ну и что? Ничего не сдвинулось. Но я буду знать, что во сне я - герой. И этого, наверное, хватит. На сегодня.