Едва Баро успел накинуть футболку, как в дверь квартиры раздался резкий, настойчивый стук. Такой, что воздух в комнате будто сгустился. Баро замер, и в нём мгновенно щёлкнуло что‑то знакомое — старая, выученная настороженность.
— Никому не открывай, — бросил он Заре, голос стал низким, жёстким, и в этом переходе от уязвимости к стальной собранности было что‑то пугающее.
Зара хотела возразить, но увидела, как он изменился: глаза потемнели, плечи расправились, и перед ней стоял уже не мужчина, который неловко вытирал пол, а тот самый Баро, который привык всё контролировать.
Стук повторился, на этот раз громче.
— Баро! Мы знаем, что ты там! — голос из коридора звучал знакомо и неприятно.
Он тихо выругался, потом повернулся к Заре.
— Останься здесь. Не выходи. Если что — уходи через балкон, ключи в ящике у окна.
— Нет, — резко сказала Зара, и в её голосе впервые прозвучала та самая сталь, которую он в ней чувствовал. — Я не буду прятаться. Скажи, что происходит.
Он хотел настоять, хотел приказать, но увидел в её глазах не страх, а готовность стоять рядом. И это сломало его привычный сценарий.
— Это прошлое, — коротко бросил он, уже подходя к двери, но остановился и обернулся. — Оно всегда приходит, когда ты думаешь, что можешь позволить себе быть слабым.
Зара шагнула к нему, не вплотную, но так, чтобы он знал: она не уйдёт.
— Тогда пусть видит, что ты не один.
И когда он открыл дверь, на пороге стоял человек, чьё появление означало, что их короткая передышка закончилась.