4 августа – очередная годовщина гибели Энвер-паши, и тюркский сегмент интернета отметил дату привычно: фотография красавца в феске при сабле, усы, томный взгляд в будущее. Армянский – традиционно возмущен. Стоит посмотреть на то, что за этой фотографией стоит.

Послужной список выглядит так. Сарыкамыш - операция, в которой он лично угробил Третью армию, потеряв за несколько зимних дней десятки тысяч человек, большинство от холода. Кавказская кампания 1918 года - распыление последних сил империи на туранскую фантазию в тот момент, когда фронт в Палестине уже рушился. Ноябрь 1918-го - бегство на немецкой подлодке. 1919-й - заочный смертный приговор стамбульского трибунала. Дальше попытка продаться большевикам в качестве альтернативы Кемалю, отвергнутая после знакомства с «альтернативой» в Москве. Финал – несколько месяцев самопровозглашенным главой басмачей в стране, языка которой он не знал.

Взятие Душанбе в феврале 1922 года советские историки записали на него из желания показать масштаб врага, хотя в те дни он находился у Ибрагим-бека на положении пленника. Локайцы, к которым он убежал от большевиков, видели в нём не вождя джихада, а чужого человека с непонятными амбициями: личное оружие не давали, держали при себе, зато его именем просили винтовки у англичан. Когда он все таки смог утечь и от Ибрагим-бека, самодовольство сработало как обычно – полевые командиры, которых он звал под знамена Турана, уходили навсегда кто после разговора, кто после недели-другой. В итоге Ибрагим-бек ударил по его силам раньше, чем до них добралась Красная армия. Человек, приехавший объединить мусульман Туркестана, не сумел договориться с единственным эффективным вождем басмачей. Всё, к чему он прикасался, заканчивалось разгромом.

При этом он был абсолютно необходим. Геноцид армян организовывали не кавалеристы при орденах и погонах. Его организовывали Талаат - телеграфист, дослужившийся до министра внутренних дел, человек процентных норм расселения; Бахаэддин Шакир и Назым - врачи, партийные идеологи, кабинетная публика «Тешкилят-ы Махсуса»; комитетчики, статистики, составители транспортных распоряжений. Это была работа канцелярии: квоты, маршруты, отчётность. Из такого материала не делается ни плакат, ни годовщина. На депеше о численности депортируемых нельзя построить культ.

У Стругацких есть формула, которую все помнят: где торжествует серость, к власти всегда приходят чёрные. В османском (как впрочем во всех остальных случаях) такой последовательности нет. Талаат никому не расчищал дорогу и никому не уступал места. Утренняя депеша о процентных нормах расселения и была настоящим приказом об уничтожении, подписанным в один и тот же день одной и той же рукой. Серое не предшествует чёрному. Серое - есть то, как чёрное выглядит изнутри канцелярии.

Отсюда и потребность в "кавалеристе". Канцелярия не производит образов и не умеет говорить о себе так, чтобы её слушали, ей нужен кто-то верхом, кому можно приписать замысел, размах и трагедию. Энвер на эту должность подошёл идеально, потому что не годился ни на какую другую. Подставка под мундир, за который заплатили Третья армия под Сарыкамышем, население Восточной Бухары и полтора миллиона человек, к чьей гибели он имел прямое отношение.

Сегодня Энвер дает тюркскому фашизму лицо, молодость, статус зятя халифа и героя революции 1908 года. Он - единственный из их пантеона телеграфистов, прочитавших пару европейских брошюр про "нацию", чью биографию можно постить картинкой, поэтому его и постят. Спорить с этой фотографией бессмысленно. Она и не про историю. Она про то, что канцелярии нужен всадник.

Остаётся добавить одно обстоятельство, которое в юбилейных постах не встречается.

4 августа 1922 года на рассвете у кишлака Чаган эскадрон 8-й отдельной Туркестанской кавбригады накрыл остатки отряда человека, который подписывался «Главнокомандующим всеми войсками ислама, зятем халифа и наместником Пророка». Бригадой командовал Акоп Мелкумян, сын каменщика из села Хырхан Шушинского уезда, увезённый ребёнком в Ашхабад и выучившийся там верховой езде. Через тридцать лет это пригодилось.