Продолжаем обсуждать события, «сделавшие» XXI век. Теперь кризис 2008, стартом которого считается 15 сентября - банкротство Lehman Brothers.

Капитал не проигрывает

Важнейший кейс 2008 выражен в принципе TBTF — too big to fail. Мол де существуют некие финансовые институты, банкротство которых принесёт больше проблем, чем их «спасение» за общественный счет. Буквально: «слишком большие чтобы рухнуть».

Современный порядок стоял на том, что состояние определяет положение. Потерял капитал - потерял позицию. Этим буржуазный мир отличался от сословного, и ровно это описывали Манн, Голсуорси и Драйзер.

В докапиталистическом мире долг устроен иначе. Филипп II объявлял дефолт трижды: в 1557, 1575 и 1596 годах. Разорялись кредиторы вроде Фуггеров. Габсбурги остались Габсбургами: положение не выводилось из платёжеспособности.

Осенью 2008-го AIG, Citigroup и RBS были неплатёжеспособны. Через полгода они заплатили под 300 млн долларов бонусов топ-менеджерам, приведшим их к этой неплатежеспособности за счёт средств «помощи». Одновременно около 10 млн домохозяйств только в Штатах лишились жилья. Фулд, глава Lehman, вынул из компании до полумиллиарда, обвинений ему не предъявляли никогда, позже открыл собственную инвестфирму и прекрасно работает. Настоящий Габсбург XXI века.

И спрашивать оказалось нельзя. В США банки отказались отвечать конгрессменам, на что потрачены деньги помощи. Банк Англии выдал крупнейшим банкам королевства больше 60 млрд фунтов тайно и сообщил об этом через год, когда всё закончилось. Примерно также – везде, где действовала «программа спасения экономики через поддержку банков».

Общественный договор стал инвестиционным активом

Итак, банкам дали ликвидность. Они начали покупать активы, заодно расширяя понятие того, что можно ими считать. И - "внезапно" - отсуженное жильё. Круг замкнулся идеально: изъятое на первом шаге стало доходным продуктом на втором. Дальше сельхозземля, дома престарелых, вода. Вообще все.

И это не только американская история про "дикий капитализм". Любимый пример. Испания, вода. После 2008 года драматически ускорился процесс перевода водоснабжения в частные руки через концессии: концессионер платит городу некую сумму сразу, а себе возвращает их через тариф в течение 25 лет. Чтобы заплатить взнос, концессионер берёт кредит из тех самых «денег помощи» банкам под залог будущих платежей населения.

Цена кубометра воды на выходе выросла где-то в 2 раза, где-то кратно больше. При этом сети водоснабжения и канализации фактически не обновляются – по официальной статистике 0,3 % в год.  Деньги ушли не в трубу. А один и тот же куб стоит семье в зависимости от того в каком городе (а значит с чьими концессионным аппетитами) она живет с разницей в 3,5 раза при одной и той же засухе и климате на всех.

Продавались мэрии всех политических оттенков, социалисты в первых рядах. Обратно не отыгрывается: Ада Колау в Барселоне попыталась и проиграла, в 2019 году Верховный суд закрыл эту возможность, концессия там действует до 2047 года.

Еще забавнее история борьбы с ценами на недвижимость в Берлине. В 2021 году за обобществление лежащих мёртвым грузом на балансе фондов и концернов миллионов квадратных метров голосуют 60%. Специальная комиссия в 2023 году докладывает, что это юридически возможно, финансово подъёмно и является лучшим инструментом борьбы с ценами, которые растут из-за искусственно поддерживаемого дефицита предложения. Дальше - ничего, а в 2026-м немецкое правительство взялось закрыть эту возможность спецзаконом. Ну и пусть в Берлине хоть обпобеждаются Левые (а они снова там победят со дня на день) - пустые квартиры, принадлежащих банкам, неприкосновенны.

Осенью 2008 года отменили правило, по которому наверху собственность означает риск. За следующие годы отменили правило, по которому необходимое для физического выживания стоит хотя бы частично вне рынка.

Курфюрст снова стал курфюрстом. Только очень богатым. Остальные обсуждают кто виноват в том, что квартиру не купишь, а вода стоит в 3 раза больше, чем 15 лет назад - война, мигранты или климат.