В 1729 году Свифт опубликовал "Скромное предложение" - методически обоснованный проект поедания ирландских младенцев как решения продовольственной проблемы. Текст написан с безупречной серьёзностью: расчёт питательной ценности, предложения по кулинарной обработке, экономическая модель. Часть читателей восприняла его буквально и возмутилась бесчеловечностью автора.

Свифт был потрясён. Ему казалось, что пишет в мире, где читатель ещё помнит, каково нормальное политическое предложение, и именно это расстояние между нормой и пародией создаёт комический эффект. Как говорит моя многомудрая сотрудница "хрен там плавал".

Канал "Кипящий МИФИ" публикует очевидно саркастический текст по внедрению суверенной математики. "Нет Тьюрингу, да Лобачевскому" буквально. Давайте добиваться истинной цифровой независимости, а не все эти полумеры с запретами сервисов.

Текст написан людьми с хорошим математическим образованием, которые прекрасно знают: нормальные алгоритмы Маркова эквивалентны машине Тьюринга. Это не конкурирующие системы, а одно и то же разными буквами. Авторы сделали блестящий ход: взяли реальную логику ("западное = враждебное") и применили её последовательно — что для людей образованных идеально иллюстрирует идиотизм момента.

Однако, судя по перепостам, это, мягко говоря, не так. И есть ненулевая вероятность, что уже кипят мозги депутатов, которые захотят применить это дело на практике. "Спасибо, товарищи математики, за подсказку. Дальше мы сами". Не потому, что они так уж и глупы. А потому что расстояние исчезло. Сатира сработала как мимикрия. Хищник запросто примет её за пищу.

Другой случай касается меня лично.
На прошлой неделе я написал "пересказ" несуществующего текста Борхеса - именно стилизацию: с псевдоссылкой на утраченный фрагмент Кассиодора, с вымышленным германским племенем, с нарастающей системой запретов, которая шаг за шагом воспроизводит историю российского интернета в терминах этого самого Кассиодора.

Вроде бы параллель считывается с первого абзаца - если ты знаешь контекст. Но нет. Это перепащивается зачастую без комментариев. А несколько коллег попросили меня скинуть ссылку на рассказ целиком – "пусть даже на испанском, если его не перевели".

Текст звучал как тот, который должен существовать, и в условиях информационного потока мозг не выделяет ресурсы на верификацию. Борхес мог бы это написать — значит, написал.

Оба случая описывают один сбой, но разными путями.
МИФИ написали сатиру — её приняли за норму. Я написал аллегорию — её приняли за первоисточник. В обоих случаях читатель получил текст, который занял правильное место, не вызвав тревоги.

Сатира предполагает дистанцию: между нормой и карикатурой должно быть видимое расстояние. Читатель должен помнить, как выглядит оригинал, чтобы узнать пародию — или подделку.

Мир абсурда убивает эту дистанцию двумя способами:
1️⃣ СЖАТИЕ. Реальность движется в сторону своей пародии быстрее, чем пародия успевает её опережать. МИФИ написали текст про суверенную математику — а завтра кто-нибудь внесёт похожий законопроект всерьёз.

2️⃣ ИНФОРМЭКОЛОГИЯ. В мире, где каждый день появляются тысячи текстов без верификации, мозг перестаёт проверять статус источника. Ирония - маркер, который требует когнитивных ресурсов для считывания. В условиях информационного перегруза эти ресурсы не выделяются. Текст, который выглядит как факт, обрабатывается как факт.

Пример Свифта показывает, что вообще-то все не новость. Чем точнее сатира, тем выше вероятность, что она будет принята буквально. Точность — это не дистанция. Это слияние.

Остаётся один выход: сатира должна работать через содержание, которое нельзя принять буквально не потому, что оно неправдоподобно, а потому что явно саморазрушительно.

Ждём предложения от филологического сообщества о запрете кириллицы как глубоко антироссийского продукта, созданного гражданами государств, ныне входящих в НАТО и Евросоюз, и навязанного народам в обход их исконных традиций. Переходный период 5 лет.

Возможно, доведение абсурда до эпилепсии - единственный способ борьбы с ним.