Пятна Рассказова – Лукомского – Пальтауфа: как три человека увидели одно и то же по-разному

Ну что, мои юные и не очень юные любители судебной медицины, рубрика: хозяйке на заметку.
Бывает, сидишь в морге, лезешь в самое нутро утопленника, легкие лежат перед тобой тяжелые, переполненные, будто впитали в себя всю реку. И сразу взгляд цепляется за эти скромные пятна под плеврой. Бледные, невыразительные, даже не сразу поймешь, что они вообще есть и чего-то стоят. А между тем их уже полтора с лишним века упорно называют тремя фамилиями сразу. Рассказов, Лукомский, Пальтауф. И каждый раз кто-нибудь спрашивает: зачем трое? Один же открыл, нет?

Отсюда и вечные споры. В чатах кипят страсти, в старых учебниках имена путают, в зарубежных статьях пишут только про Пальтауфа, будто до 1888 года в мире ничего не происходило. Давайте-ка пройдемся по этой истории. Потому что за этими тремя фамилиями не просто вопрос приоритета. Там целая цепочка наблюдений, маленьких открытий, забытых диссертаций и споров, которые никто не слышал. А пятна эти, такие невзрачные на первый взгляд, на деле рассказывают очень многое.

Сейчас расскажу, как всё было на самом деле. Пятна – бледные, выцветшие, словно кровь в них разбавили водой из-под крана, розовато-сероватые, иногда с лососёвым оттенком, но без всякой насыщенности. Края размытые, будто размазали пальцем по мокрой бумаге. Форма никакая: где-то полоса, где-то неправильный овал, где-то просто клякса. Размер от нескольких миллиметров до полутора-двух сантиметров. Бывает, чуть приподнимаются над поверхностью, создавая ощущение, что под плеврой что-то набухло. На ощупь мягкие, почти не сопротивляются пальцу, только скользят под тонкой оболочкой. Чаще всего их много спереди и по бокам, реже в междолевых щелях, но всегда именно под висцеральной плеврой. В пресной воде этот признак встречается часто, почти классика. В морской почти никогда. Там кровь не разбавляется так сильно, гемолиз слабее, цвет темнее, контуры резче. Появляются они из-за того, что пресная вода прорывается через надорванные альвеолы прямо в капилляры. Жидкость смешивается с кровью, эритроциты лопаются, гемоглобин выходит, но в такой концентрации, что вместо тёмно-красного выходит эта бледная водянистая картина. В литературе пишут про 50–60 процентов случаев, иногда меньше. Всё зависит от того, как долго человек боролся, сколько воды наглотался, была ли агония затяжной. А если тело пролежало в воде неделю-полторы и больше, пятна бледнеют ещё сильнее, вымываются, иногда исчезают совсем. Разложение своё дело делает.

А с названием своя грустная история. За границей их до сих пор зовут пятнами Пальтауфа. Австриец в 1888 году всё красиво изложил, дал патогенез, и его имя прилипло навсегда. Хотя первыми были наши. Иннокентий Степанович Рассказов в 1860-м в Казани упомянул эти кровоизлияния в своей докторской диссертации. Правда, сам, кажется, не осознал всей важности или просто не стал акцентировать. Через девять лет Юлиан Викентьевич Лукомский в Киеве уже сравнивал их с пятнами Тардьё, проводил опыты на щенках и кошках, видел разницу в цвете и очертаниях. И только потом пришел Арнольд Пальтауф и подвёл итог.

Поэтому честнее называть их тройным именем: Рассказова – Лукомского – Пальтауфа, именно в такой последовательности (1860, 1869, 1888). Не из патриотизма. Просто из справедливости. Потому что в морге, когда смотришь на эти бледные расплывчатые пятна, понимаешь: они говорят очень много. И говорят уже больше полутора веков.

А если вам вдруг захотелось разобраться во всём этом — в эпонимах, терминах и понятиях танатологии, — то стоит взять в руки книгу: В. Б. Шигеева «Судебно-медицинские заметки: эпонимы, термины и понятия в танатологии». Москва, издательство «Перо», 2017 год, 324 страницы.

Присоединяйтесь к чату канала для жарких дискуссий и ярких эмоций по теме.