Пятьдесят граммов прощения

Сегодня мы опять оказались в гостях, только хозяйка была уже мертва. В тесной студии на последнем этаже новостройки лежала девчонка, раскинув руки, словно пыталась дотянуться до потолка. Глаза остекленели, уставились в одну точку. Я сразу всё понял, даже без термометра в заднице и без протокола. Обстановка и смерть поставила на её лице жирную печать.

Двадцать четыре года. Шестьдесят два кило, метр семьдесят. Тело ещё не расплылось, но внутри всё давно развалилось. Часы на тумбочке замерли на 22:47. Именно тогда она решилась. Сидела на краю кровати в этой духоте, банка рядом. Шестьдесят таблеток по 850 мг, ровно пятьдесят граммов чистого яда. Высыпала всё в ладонь, запрокинула голову и проглотила не жуя. Таблетки царапали горло, комом ухнули в желудок. Потом схватила водку, полбутылки оставалось, и влила в себя залпом. Огонь прокатился внутри, смешался с белой кашей, и она поняла: обратной дороги нет.

Сначала просто онемел язык, во рту металл. Легла на спину, смотрела в потолок, вспоминала ту, которую сама же и прогнала в приступе ревности. Потом пришла жажда, тихая, но упрямая. Губы потрескались, язык распух и прилип к нёбу. Встала, прошлась по комнате, ноги дрожали, сердце стучало ровно. Яд уже лез в клетки, душил митохондрии, блокировал дыхательную цепь, превращал пируват в лактат, который накапливался. Она не знала этих терминов, но чувствовала, как энергия утекает, мышцы слабеют, будто тело тает изнутри. Анионный промежуток рос, бикарбонат падал, но пока только лёгкая тошнота накатывала волнами.

Через полчаса желудок взвыл. Скрутило так, что она согнулась, схватилась за живот. Добежала до ванной, поскользнулась, не успела. Рвота хлынула на пол вместе с кусками таблеток, желчью и слизью. Упала на колени, вытирала рот, но тело продолжало выворачивать. Потом понос, жидкий и вонючий, потёк по ногам. Она лежала в этой луже, запах бил в нос, вызывал новые спазмы. Лактат уже подскочил, pH начал падать, начиналась гипоксия. Ползала по комнате, ноги горели, кожа липла от пота. Сердце колотилось, в ушах гул, стены плыли. Пила воду из-под крана, но жажда только сильней разгоралась. Глюкоза в крови скакнула, гипергликемия смешалась с надвигающимся ацидозом.

К третьему часу дыхание превратилось в хрип, лёгкие царапали воздух, двадцать восемь вдохов в минуту, потом тридцать, тахипноэ компенсировало кислоту, но только усугубляло. Давление рухнуло до девяноста на пятьдесят, сердце слабело, хотя и колотилось. Гипотермия охватила тело, температура упала до тридцати пяти, кожа пошла красными пятнами, мышцы разлагались, рабдомиолиз высвобождал миоглобин в кровь, забивая почки. Креатинин рос, олигурия сменилась анурией, моча прекратилась, токсины накапливались.

Делирий пришёл не мягко, а рывком, как удар ножом. Кишки будто вываливались наружу, хотя это была только рвота с кровью, геморрагический гастрит разъедал слизистую. К шестому часу она уже не вставала. Лежала на полу в луже рвоты, фекалий и мочи, дрожала, хрипела, лёгкие заполнялись мокротой с кровью, аспирация начала приманивать бактерии. Галлюцинации рвали мозг: лица близких гнили на глазах, черви ползали по коже, голоса орали, что она сама во всём виновата.

Она умерла не тихо, умерла в корчах. Смерть принесла не покой, только мучения.

Очень редкий случай из-за своей необычности, достойный интереса молодых учёных. Как думаете, что тут заподозрят на вскрытии? И чем подтвердят?

Присоединяйтесь к чату канала для жарких дискуссий и ярких эмоций по теме.