Пруд грехов и клыкастый финал

Ну вот, наконец-то гештальт и закрыт. В пруду у дома выловили судака — небольшой, граммов на четыреста, но мутант: весь какой-то страшный, клыкастый, с выпученными бельмами вместо глаз. Такой же, как недавно пойманный окунь-мутант.

Летний гештальт закрыт прямо здесь, в пруду за домом. Этот пруд давно не пруд, а чёрная дыра, куда стекают все грехи района и даже округа: ржавые бочки, дохлые кошки, плавающие за ними крысы, плоды подпольных абортариев, жертвы домашних родов, утопленники — в основном пьяные. Вода густая, как гной, пахнет серой по ночам и йодом по утрам. Я знал: там живёт он. Тот самый судак. Не рыба, а проклятие. Гештальт, который я носил в себе с лета, когда мы мощно ловили судака и щуку на Волге.

Три месяца я приходил сюда с удочкой, как к исповеди. Ловил окуньков, но каждый раз чувствовал: он смотрит. Из глубины. Слепыми бельмами. Ждёт.

Клюнул!

Не рывок, а удар молота. Плетёнка врезалась в кольца, удилище согнулось дугой. Я подсёк и мир сузился до тонкой лески: выдержит или сорвётся? Вытяну или уйдёт?

Он шёл тяжело, словно тащил за собой весь ил веков. Катушка визжала, как женщина в родах, а я вспоминал все печальные домашние роды района. Крутил, крутил, пот залил глаза, солёный. Каждый оборот и всё ближе к поверхности.

И вот он вынырнул.

Маленький. Граммов четыреста. Но это был не судак, а исчадие ада. Тело покрыто не чешуёй, а коростой, как у прокажённого. Клыки — не зубы, а иглы, торчащие из пасти. Глаза — два мутных бельма, но в них я увидел себя: они отражали свет, как зеркала.

Он бился, хвост хлестал, таки вытянул, поднял. Я схватил за жабры и пальцы вошли в холодную, влажную плоть, как в разлагающийся труп. Паскуда укусил: клык прошёл в край ладони, кровь хлестнула в пруд. Но не отпустил.

Я таки вытащил его на берег. Он ещё дёргался. Маленький мутант. Брат-близнец того окуня, которого поймал здесь полтора месяца назад, с опухолью вместо глаза. Этот с пастью, полной зубов, как у пираньи на стероидах и ненависти, и глазами-зеркалами.

Придавил сапогом. Хруст, не костей, а чего-то другого. Как будто сломал печать. Из пасти вытекла чёрная жижа с плавающими личинками. Они поползли по опавшей листве.

Всё, гештальт закрыт. Удилища на полку.

Но когда я посмотрел в пруд, вода дрогнула. В глубине шевельнулось что-то огромное. Слепые бельма. Клыки. И голос: это ещё не конец.

Присоединяйтесь к чату канала для жарких дискуссий и ярких эмоций по теме.