Вернулся из Астраханской области, сижу на кухне, пальцы ноют от крючков, что впивались на раскатах. Рыбная вонь въелась в кожу, волосы, память — тухловатая, как дыхание Волги. Там всё было яростно: солнце жгло виски, сазаны рвали леску, ветер нёс тину и бензин с катеров. Раны от крючков на руках гноятся, но это не беда — шрамы, как медали за схватку с рыбой.

А сегодня, всё ещё в астраханском угаре, решил закинуть спиннинг в местный пруд. Грязный, заросший травой, с мутной водой, где утки плавают среди окурков. Думал, разомнусь, стряхну волжский жар. На пятый заброс — удар. Будто невидимая рука дёрнула, прямо в кости. Тяну — сопротивляется. Не коряга, не трава. Окунь, граммов на пятьсот, вырвался из воды, с красными плавниками, точно демон из глубины. Лежит теперь на траве, смотрит стеклянным глазом. А я думаю: что ещё таится в этой луже? Щука? Сазан? Или что-то похуже — тварь, затаившаяся в иле? Завтра снова пойду.