Борис Пастернак
«Доктор Живаго»

Перечитала, потому что это был выбор нашего книжного клуба BookLab на июнь (хотя обсуждать будем через неделю — уже в июле).

За 30 лет, которые прошли с того момента, когда я читала этот роман врервые, очень многое изменилось. Во-первых, как оказалось, я почти ничего из него не помнила. Во-вторых, то, что помнила, из сегодняшнего дня оказалось на удивление незначительным. Иными словами, читала, как в первый раз — со свежим взглядом и открытым сердцем. И впечатления… сложные.

С одной стороны, это совершенно не устаревающая книга, а в части проблематики, так и вовсе остро современная, если не сказать — своевременная. С другой стороны, это неожиданно архаичный текст — вычурный и многословный по языку и местами неряшливый по сюжету. От недавно перечитанного Набокова у меня, например, такого ощущения не осталось.

Набокову, к слову, «Доктор Живаго» решительно не понравился, он безжалостно охарактеризовал его как «жалкую вещь, неуклюжую, банальную и мелодраматическую». Я с Набоковым не согласна ни в чем, кроме эпитета «неуклюжая», он, пожалуй, отчасти попадает в мое ощущение от книги.

Вообще, главное, что бросилось в глаза при перепрочтении романа — то насколько заметно, что это проза, написанная поэтом. Не только потому, что «Тетрадь Юрия Живаго», т.е. собственно стихи, — безусловно лучшее, что есть в тексте. А в большей степени потому, как Пастернак не может удержаться от того, чтобы все со всем зарифмовать — героев, события, места, имена.

Сюжет к финалу складывается то ли в безукоризненный акростих, то ли в изысканный венок сонетов — сквозные рифмы, двойные смыслы. Мейсону в «Северном лесе» пришлось пойти на фантастическое допущение, чтобы соединить десятки персонажей и сюжетных линий и свести их к одному знаменателю. Пастернак обходится без явной фантастики (хотя брат Евграф, конечно, типичный Deus Ex Machina).

В конце концов, все свяжется, соединится, скрестится само собой — свеча, комната, женщина, судьба.

Без хэппи энда, но но не без надежды.

Читать? И читать, и перечитывать!
Язык оригинала: пастернаковский.