Пока внутренний предметный голос не сформирован, каждое задание вызывает метания. Но стоит ему зазвучать — весь ход решения мгновенно вспыхивает в мозгу, и человек уверенно принимается за дело.
Между прочим, над проблемой связи речи и мышления работали множество психологов. Наш гениальный Л.С. Выготский считал, что слово имеет огромную роль в развитии процесса мышления.
Внутренняя речь есть всё же речь, т.е. мысль, связанная со словом. Но если мысль воплощается в слове во внешней речи, то слово умирает во внутренней речи, рождая мысль.
Мой внутренний математический голос поставил Александр Аркадьевич Сандлер.
Помните, я упоминала драматическую разницу между уровнем обучения в Ташкенте и Ульяновске? За вторую четверть 9го класса Сандлер влепил мне двойку по геометрии (что не добавило ему популярности среди меня). Зато за третьею — у меня на кармане была читерская ульяновская пятерка. И все от того, что у Сандлера были ко мне требования, соответствующие моему интеллекту, а у учителей в новой школе — нет.
Несмотря на эту двойку, через полгода я поступила в лицей при техническом универе, куда был конкурс семь человек на место. А благодаря внутреннему матголосу, сразу после политеха преподавала математику на медицинском факультете, где многие студенты были старше меня, 22-летней пигалицы.
Он и сейчас во мне звучит, когда мы с девчулями открываем тему, которую я, казалось, безнадежно забыла. Просто из неоткуда, спокойно и сухо: «Корень из произведения неотрицательных множителей равен произведению корней из этих множителей…», и прочие небылицы.
Не знаю, жив ли сейчас драгоценный учитель, но я очень благодарна ему за эти две вещи: матголос и понимание, что чем больше тебе дано, тем больше ты обязана от себя требовать.
У вас были учителя, которые оставили след на всю жизнь? В положительном смысле, конечно, про отрицательные давайте в другой раз.