Мы уехали из Ташкента в Ульяновск в начале 95-го и я вспоминаю этот год как кромешную тьму, ад и израиль.

Перво-наперво, климатический шок. До этого мы не знали настоящей зимы. Это значит, что у нас не было для нее подходящей одежды, а когда она появилась — мы были тупо не готовы носить на себе столько кг.

Потом еда. Из знакомого оставались только картошка и макароны, потому что и фрукты-овощи, и хлеб, и даже масло для готовки стали другими (в Узбекистане мы готовили на хлопковом).

Потом люди. Да, они вроде бы говорили на твоем языке, но с таким количеством «местных идиоматических выражений», что в школе я предпочитала помалкивать, чтобы меня не приняли за пришельца. Помню как учительница орала на класс: «Говно, оно и есть говно», — и для всех это было окнорм. Из плюсов — из-за перепада уровня образования я резко стала отличницей, и мне было чем задобрить одноклассников, ведь на контрольных я успевала решать оба варианта.

Потом еще много всего, но говоря коротко: про трудности адаптации в новой стране я знаю все. И это при том, что наша эмиграция случилась в пределах более-менее однородного пост-советского пространства.

Я знаю, что меня читают совсем свеженькие поуехавшие, и ребята, как же я вас понимаю, и как же мне хочется вас поддержать. Всем обнимашки и лучи поддержки. А на картинке — Сеня смотрит кино про заграничную жизнь и страшно вам завидует.