Подходит к концу резиденция моего любимого (на данный момент) набора художников в мастерских «Гаража» на ВДНХ. В связи с этим хочется рассказать о тех авторах, с которыми мне посчастливилось поработать. Вчера я провела заключительную медиацию в мастерской Зули Алиевой, так что начну «с конца».

Если бы меня спросили, о чем «гаражные» работы Зули, я бы, наверное, сказала, что они о несовпадении переживания мира с теми формами, посредством которых мы привыкли его воспринимать. Именно поэтому ее образы конструируются на стыке документального и вымышленного, создавая странное напряжение, приковывающее мой взгляд.

Технически создание работ происходит так: изготовленные вручную объекты Зуля помещает в природный ландшафт и делает снимок. А затем при помощи цифровой обработки доводит изображения до состояния, соответствующего изначальному впечатлению. Тому, которое послужило импульсом к созданию фотографии.

Может показаться, что результатом этих манипуляций становится что-то вроде «дополненной реальности», но художница подчеркивает, что лишь проявляет нечто не замечаемое, но уже существующее в действительности. А цифровая обработка здесь — способ вернуть утраченную «чистоту» опыта мира. Довести его визуализацию до предельной феноменологической ясности.

Этот метод как нельзя лучше подходит для осмысления важнейшей для Зули темы — переходных состояний. Одному из них — взрослению, посвящен ее мультимедийный проект «Навсегда вместе, навсегда врозь» (2026), над которым она работала в мастерских. Он состоит из серии фотографий, исталляции и объектов, концептуально объединенных размышлением о том, как в разных контекстах меняются обещания «навсегда» (например, любить или быть друзьями) и наше представление о мире, основанное на вере в возможность стабильности.

Так, например, валентинка, подаренная лучшей подружкой в начальных классах, становится «свидетельством обвинения» в предательстве дружбы в старшей школе. А множество одинаковых по форме замков-сердечек с клишированными надписями, которые будут закреплены на клятвенном мосту (work in progress), демонстрируют своего рода «конвейерный» характер возвышенного романтического жеста, его формальность. И потенциальную повторяемость, обесценивающую признание в любви.

Помимо этого, у создаваемых Зулей образов есть еще одно смысловое измерение. Они, подобно ритуальным артефактам, говорят о попытках освоения социальных правил, не выдерживающих столкновения с постоянно меняющейся реальностью. Совпасть с ней можно лишь на время. Искренняя вера в устойчивость поэтому оборачивается в проекте опытом ее недостижимости.

Слово «навсегда» в этом контексте функционирует как риторическая фигура, жест, который воспроизводится снова и снова, несмотря на потерю убедительности. Культурные клише продолжают функционировать на уровне визуальной формы, тогда как их содержание постепенно размывается или утрачивает свою актуальность / адекватность (как, например, надпись на одном из замков-сердечек: «С тобой я стала собой»). Зуля фиксируют этот сбой и, используя остранение, предлагает задуматься об основаниях поведенческих шаблонов.

Возвращая знакомым вещам интенсивность переживания, работы художницы демонстрируют странность, возможно даже абсурдность привычных социальных форм. А также обнаруживают, что взросление — это не ограниченный во времени процесс, но непрерывная последовательность переходов и существование в промежутке. Между верой и разочарованием, игрой и реальностью, обещанием (данным, зачастую, самому себе) и невозможностью его сдержать.