Эту модель жизненного пути люди изначально передавали устно, а затем постоянно проецировали в иных продуктах творчества — письменных или визуальных. Эти произведения имели не только развлекательную, но и обучающую функцию.

Как я уже писал, «путешествие героя», которое мы видим на экране или читаем в книгах, — это сжатая во времени версия стандартной модели человеческой жизни. Согласно Владимиру Проппу, сказка, например, представляет собой модель обряда инициации (бракосочетания и смерти), предполагающую мнимую или временную смерть старой личности и рождение новой.

При этом важно понимать, что в реальности человек меняется как постепенно, так и резко. Кто-то взрослеет рано из-за жизненных перипетий: в какой-то момент внутри него умирает «ребенок», и, выжив в серьезной передряге, он предстает перед нами во многом новым человеком. По-видимому, обряды инициации во взрослую жизнь как раз и были призваны ускорить созревание личности и закрепить его с помощью интенсивного психологического стресса и испытаний.

Мы меняемся каждый раз после пробуждения, ведь во время сна мозг проводит аудит памяти, закрепляя важное и избавляясь от ненужного. Интересно, что индейцы племени Пираха воспринимают сон как маленькую смерть, веря, что после пробуждения человек меняется и ему следует брать новое имя. Поэтому они предпочитают мало спать, отчасти из-за опасных условий, в которых живут.

Вокруг этой модели жизненного пути, как мы знаем, существуют также архетипы личности, сформировавшиеся еще в племенах наших предков: воин, учитель, мать, отец, плут, оборотень и т.д. Это — модели поведения и социальные роли. Так или иначе, мы принимаем основную архетипическую роль, но в зависимости от ситуации можем примерять на себя и другие. Например, мы можем быть наставниками для кого-то, а в другой момент — героями, которые учатся у других.

Двигаясь по этой алгоритмической оси жизненного пути, мы записываем опыт через призму той или иной роли. Например, опыт женщины как дочери своей матери и как матери своих дочерей — это совершенно разная информация, не так ли?
Меня часто посещали две мысли. Во-первых, модель «путешествия героя», проецируемая в устных, письменных и визуальных повествованиях, подобна тени на стене платоновской пещеры. Эта тень отбрасывается чем-то, что уже «записано» в структуре нашего мозга. Во-вторых, коллективное бессознательное — это не нечто мистическим образом переданное через наследственную информацию, а та самая алгоритмическая модель, которую мы бессознательно и сознательно впитываем с раннего детства.

Что еще интереснее, подобную модель жизненного пути мы находим и в религиозных сюжетах, например, в истории жизни Христа. Его Воскресение — это результат перерождения после прохождения ряда испытаний. Но, в отличие от простых смертных, Христос достоверно знал свою судьбу заранее; ему оставалось лишь пройти этот путь, чтобы обрести чувственный опыт. Его слова «Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?» (Мф 27:46; Мк 15:34) произнесены не смотря на предназначение, ведь знание не равно переживанию. Более того, чувственный опыт Христа был сопряжен с мощнейшим сенсорным потоком — болью, страданием, которые, как и у нас, записывались в виде информации и нейронных связей, становящихся ключами для ассоциаций (например, «остро-больно — гвоздь»).

Конечно, эта модель жизненного пути — во многом продукт биологической программы, алгоритма поведения, привязанного к определенному возрасту, биологическим часам и ритмам, которые запускают в нас инстинкты. Однако благодаря способности понимать что такое время, мы смогли выстроить параллельно биологической оси метафизическую, социальную ось жизненного пути. Этот алгоритм или ось теоретически может полностью отделиться от своего биологического источника. Этому способствует не только понимание времени, но и концептуализация смерти.

P.S. Интересно, что ИИ написал на этот текст, что "существует" в вечном "сейчас".🙂