Попалась мне сегодня красивая песня — по мотивам русского духовного стиха «Житейское море». Звучит она замечательно, особенно в исполнении Елены Фроловой (хотя я бы с удовольствием послушал и Высоцкого, но, увы...).
 
Житейское море
Играет волнами,
В нём радость и горе
Всегда перед нами.
 
Никто не поручится,
Никто не узнаёт,
Что может случиться,
Что завтра с ним станет.
 
Сегодня ты весел
И жизнью доволен.
Раздолья круг тесен,
А завтра ты болен.
Богат ты сегодня,
Пируешь роскошно,
Но волю Господню
Узнать невозможно.
 
Легко может статься,
Сроднившись с сумою,
Пойдёшь ты скитаться
С горючей слезою.
А может быть завтра
Сырая могила
Возьмёт безвозвратно
Кипучую силу.
 
Так в море житейском
Волна за волною
Сменяются резко
Под нашей ладьёю…
 
По духу это очень близко к кантате Карла Орфа «O Fortuna»:
 
О Фортуна, лик твой лунный
вечно изменяется:
прибывает, убывает —
дня не сохраняется.
То ты злая, то благая
прихотливой волею;
и вельможных, и ничтожных
ты меняешь долею.
Мощным лётом по высотам
колесо катящая,
неминучесть, нашу участь
так и сяк вертящая.
Жил я славно, но злонравно
ты меня покинула:
скрылось благо, тело наго,
вся отрада минула.
Случай правит, случай травит
нас с жестокой страстию;
в твоей власти наше счастье
и в твоей — несчастие.
Гряньте в струны песнь Фортуны,
в лад со мною сетуя:
всё, что ложно, ненадёжно,
слейте с песней этою!
 
И что любопытно: их объединяет не только настроение, но и среда бытования. На Руси это были калики перехожие — странники, паломники, нищие и слепые бродячие певцы, знакомые нам по былинам (вспомним хотя бы Илью Муромца). В средневековой Европе — ваганты, или голиарды: странствующие клирики, школяры, студенты, переходившие из одного университета в другой.
 
А вот ещё удивительная штука — человеческая память. Сразу же вспомнился эпизод из романа «Человек, который смеётся». Там компрачикосы (тоже, кстати, люди большой дороги), спешно покидая Англию на урке «Матутина», бросают маленького Гуинплена на берегу Портленда. А вскоре сами терпят кораблекрушение — описанное невероятно сильно и драматично. Да и разве сам роман Гюго не воплощает ту же идею этого духовного стиха?
 
Или взять философию Мефистофеля из «Фауста» («часть той силы, что вечно хочет зла, но совершает благо») — чем она принципиально отличается от философии Урсуса?

Но и на этом память не остановилась — всплыла ещё одна, совсем уж сногсшибательная песня: «Буря море раздымает», относящаяся к петровской эпохе. Её называют «навигацким кантом», потому что она связана с рождением русского военного флота и морскими походами.
 
Буря море раздымает,
А ветр волны подымает:
Сверху небо потемнело,
Кругом море почернело,
Почернело.
В полдни будто в полуночи,
Ослепило мраком очи:
Одна молнья-свет мелькает,
Туча с громом наступает,
Наступает.

Насладитесь исполнением.
 
Простите за этот поток мыслей — просто не мог не поделиться. Но, чёрт побери, ведь это прекрасно! Какое удивительное древо воспоминаний порождает разум. И мне кажется, эта незатейливая житейская философия скоро вновь обретёт для нас ту же остроту, что и в те времена, когда подобные песни рождались.
 
P.S. Мне кажется, здесь кроется универсальный рецепт жизни.