Как-то недавно мне подумалось, что миром правят лавкрафтианские некроманты. Я даже написал об этом большой пост, но после долгих раздумий отказался его публиковать.

Телеграмная и прочая блогосфера каждый день разоблачает зло и хулит его. Перечисляет, сколько всего упущено, попрано и погублено. Но зла не становится меньше — только смачнее разоблачения. Обратите внимание на этот момент: мы уже всё поняли, но продолжаем пережёвывать одно и то же. Прямо как в строках Ахматовой, которая, наверное, дала оценку нашей современности, несмотря на то что прошли десятилетия.

И мы мелем, и месим, и крошим
Тот ни в чём не замешанный прах.

Ну вот мы его разоблачили, все или почти все и так всё понимают. И что дальше? Мы всё видим — и что? Многие (по крайней мере у меня на виду, а этот нюанс, кстати, тоже должен наводить на размышления) негодуют, что у нас теперь нет будущего или оно было разрушено, но никто не представляет его, не представляет, что в конечном итоге было упущено или отобрано, кроме того, что можно подглядеть в других странах. Вот посмотрите, как у них, — а ведь это могло быть и у нас. А потом увязают в бормотании о разрушенном настоящем и о причинности всего этого в прошлом.

Как-то давно в юношестве я читал одно старое эпическое фэнтези Перумова, где главный герой напал на храм древнего Бога, который питался страданиями людей. И для этого были сделаны специальные механизмы, чтобы выжимать страдания, и вот эти эманации страдания подпитывали этого древнего бога. Что же, если взглянуть на это дело через призму этой фантастической аллюзии, то кого-то эта хула или хвала всё же подпитывает, кто-то имеет с этого деньги. А я не хочу быть паствой этого храма.

Нет, дело не в том, что я хочу закопать голову в песок: «арбуз кушаю, ничего не слушаю». А в том, что таким образом всё это может стать образом мышления и жизни. Я бы не хотел быть частью храма некромантов, которые поклоняются костям и используют мёртвых как знамя, чтобы выжимать жизнь из всего, что можно, чтобы копить зелёные долговые обязательства, пустоту. Я не хочу никому ставить ногу на грудь и уж тем более не хочу, чтобы кто-то ставил её мне. Но с этим, конечно, большие проблемы: из этого храма не так просто вырваться.

Но если отбросить все эти фэнтези — чего в действительности нет во всех этих дискуссиях, так это жизни. Нет там и пропавшего будущего, и нет там настоящего. Нет тем о том, как обустраиваться, жить, выживать, строить будущее вопреки.

Есть только мы мелем, и месим, и крошим. А потом ложимся в землю. Пора с этим кончать.