Гуманность среды и гуманность человека

В предыдущем посте я писал, что зрелая культура должна создавать мир, в котором человеку как можно реже приходится становиться героем, чтобы выполнить свой долг, и мучеником, чтобы остаться порядочным».

Однако с моей стороны было бы нечестно не отметить и другую сторону такой культуры.

Я замечаю, как люди удивляются тому, что массовая военная жестокость, гибель мирных людей, пытки и издевательства вообще возможны в XXI веке. Но меня удивляет несколько иное: как чрезвычайно щепетильное отношение к человеческой жизни в одних областях может соседствовать с почти полным пренебрежением ею в других.

Например, современное общество создало развитую систему охраны труда и профилактики несчастных случаев. Существуют инструкции, обучение, защитное оборудование, расследования, ответственность должностных лиц. Недаром говорят, что правила безопасности написаны кровью: за многими из них стоят реальные трагедии.

Но, наблюдая реакцию людей на очередной несчастный случай, нередко понимаешь, что дело не столько в их гуманности, сколько в системе контроля и наказания. Нарушение правил означает штрафы, остановку работ, финансовые потери, административную, а иногда и уголовную ответственность. Человек соблюдает требования не обязательно потому, что остро ощущает ценность чужой жизни, а потому, что несоблюдение обойдётся слишком дорого.

Это не делает подобную систему плохой. Напротив, жизнь человека не должна зависеть от личной доброты начальника, инженера, врача или владельца предприятия. Хорошие институты именно затем и нужны, чтобы защищать нас даже от равнодушных и безответственных людей.

Но наличие гуманного порядка ещё не означает гуманности всех, кто живёт внутри него.

Разумеется, отдельные люди действительно могут быть глубоко порядочными и гуманными. Вероятно, во многом благодаря усилиям именно таких людей мы получили относительно доступные образование и медицину, социальную защиту, охрану труда и другие блага, которые теперь кажутся естественной частью цивилизованной жизни. Они не просто исполняли готовые предписания, а по собственной инициативе добивались появления новых норм, исходя из сострадания, чувства справедливости и признания ценности чужой жизни.

Однако это не означает, что все последующие поколения автоматически стали столь же гуманными. Большинство людей уже не создаёт эти нормы как акт личного нравственного выбора, а действует внутри готовой системы. Оно исполняет предписанное — нередко потому, что за неисполнение последуют санкции.

Гуманный результат ещё ничего не говорит о гуманности мотива.

Современный человек вообще живёт внутри мощного цивилизационного каркаса. Многие ситуации, в которых раньше требовалось личное нравственное усилие, устранены безопасной средой либо переданы государству, закону, полиции, медицине и социальным службам. Нам редко приходится выбирать между собственным выживанием и помощью слабому. Забота о больных, стариках, детях и пострадавших во многом институционализирована.

Это великое достижение. Но оно же создаёт опасную иллюзию, будто люди стали нравственно совершеннее просто потому, что живут внутри более гуманной инфраструктуры.

Тем временем массовая гибель где-то далеко превращается для них в статистику, новостной фон или аргумент в политическом споре. Между человеком и чужим страданием стоят экран, цифры, комментарии, идеология и эхо-камера. Мы знаем о трагедии, но не встречаемся с ней непосредственно.

Информация сообщает нам о реальности и одновременно заслоняет её.

Один погибший рядом способен потрясти человека сильнее, чем тысячи погибших на экране. У близкой смерти есть лицо, голос, родные и необратимое отсутствие. Массовая гибель, пропущенная через информационный поток, легко становится абстракцией. Тем более если пузырь общения заранее объяснил, кому следует сочувствовать, а чью смерть можно оправдать, проигнорировать или объявить неизбежной.

Поэтому современная цивилизация, возможно, стала гуманнее в устройстве, но это ещё не доказывает, что столь же гуманными стали её обитатели.