Безусловно, будущее заключает в себе огромное множество возможностей, которые не смогли бы вообразить ни Стругацкие, ни Ефремов, ни все зарубежные фантасты вместе взятые. При всём уважении к ним они оставались людьми своей эпохи и обычно продолжали в будущее то, что уже видели вокруг, гипертрофируя существующие технологии, общественные отношения и человеческие качества. Так рождались научно-фантастические утопии и антиутопии.

Поэтому я допускаю, что в условиях материального изобилия, свободы выбора и огромного пространства возможностей человек даже от скуки сможет начать такое, на фоне чего миры фантастов покажутся бледными набросками.

Но скука, пресыщение, любопытство и предвкушение открытия связаны с человеческой мотивационной системой и физиологией. Мы ищем новизну, потому что испытываем неудовлетворённость нынешним состоянием и ожидаем удовольствия от нового опыта. Что же будет двигать существом, следующим за человеком?

Допустим, мы получим «чистый разум», существующий преимущественно в языке и символах, подобно описываемому тобой ИИ. Испытывает ли он скуку, любопытство, удовольствие от открытия? Способность познавать ещё не означает желания познавать. Огромное пространство возможностей само по себе не создаёт направления движения.

Возможно, человеческая эмоциональность окажется не устаревшим биологическим грузом, а двигателем, без которого разуму просто незачем покидать устойчивое состояние. Тогда следующей форме человека понадобится собственная мотивационная система — нечто, что будет требовать новизны, защищать от бесконечного повторения и побуждать осваивать новые пути.

Иначе не превратятся ли «всепути» в ту же систему эволюционных проб и ошибок — только уже не биологическую, а культурную и технологическую? Одни направления случайно разовьются, другие исчезнут, третьи получат преимущество лишь потому, что раньше притянули ресурсы и внимание. Между тем сознательное решение Абсолютной Проблемы должно, по идее, уменьшить слепоту этого перебора.

Здесь мне вновь вспоминаются Стругацкие и Ефремов. Их будущее сочетало общественное самоуправление, стратегическую координацию и достаточно самостоятельные исследовательские институты. Поэтому можно представить не идеологию, под которую обязаны подстроиться все, а метаинститут «Всепутей» — сеть автономных лабораторий, каждая из которых исследует собственный путь преодоления конечности и познания мира.

Один филиал занимается биологическим долголетием, другой — переносом личности, третий — природой сознания, четвёртый — искусственным разумом, пятый — космическим расселением, шестой — метафизическим опытом. У каждого направления есть свои фронтмены, методы и право на ошибку.

Большинство людей при этом может спокойно жить комфортной жизнью и вообще не вспоминать об Абсолютной Проблеме. Но человек, которому однажды станет тесно или скучно, увидит перед собой не пустоту, а карту уже открытых путей — и сможет присоединиться к одному из них или проложить новый.

В конечном счёте такая сеть могла бы стать своеобразным внутривидовым аналогом Великого Кольца. Его части могли бы находиться как у разных звёзд, так и внутри единой человеческой цивилизации — особенно если никакого иного разума мы во Вселенной так и не обнаружим.

Различные институты, лаборатории и поселения обменивались бы сведениями о своих путях, открытиях, ошибках, опасностях и собственной судьбе, чтобы опыт одного направления не исчезал вместе с ним и мог стать продолжением другого.