Предыдущий пост.

Кхорну всё равно, откуда льётся кровь.

Дух соревнования и отчаяния.

Я по-прежнему в своих размышлениях возвращаюсь к мысленному эксперименту с бегуном.

Что в итоге заставляет его бежать, а зрителей — смотреть?

Мы привычно отвечаем: дух соревнования и борьбы.

Но что такое дух?

Необязательно представлять его существом, которое буквально вселяется в человека. Дух можно понимать как форму поведения и восприятия, способную переходить от одного человека к другому, овладевать группами и воспроизводить саму себя.

Дух соревнования складывается из желания признания, страха поражения, ожиданий публики и образа победителя. Вместе эти элементы образуют силу, которая направляет людей так, словно обладает собственной волей.

В этом смысле дух соревнования родственен духу уныния, который сегодня чаще называют выученной беспомощностью. Они противоположны по содержанию, но сходны по механизму.

Человек, охваченный соревнованием, повсюду видит соперников, рейтинги и финишные линии. Человек, охваченный беспомощностью, в любой возможности заранее видит поражение.

Оба состояния отбирают факты, направляют внимание и подталкивают к действиям, подтверждающим власть соответствующего «духа».

К этому же ряду можно отнести безопасную бедность — состояние, при котором человек страдает от своего положения, но боится любого движения, способного его изменить.

Такая бедность становится не только экономическим обстоятельством, но и психологическим существом, которое питается тревогой, привычкой и страхом утратить оставшийся минимум.

Если продолжить аналогию с Warhammer, общество воспроизводит целый пантеон богов Хаоса.

Кхорн проявляется в насилии, которое порождает новое насилие и превращает кровь в ресурс.

Тзинч — в бесконечной информационной игре, где любое противодействие включается в следующую комбинацию.

Нургл — в привыкании к распаду, когда болезнь, запущенность и беспомощность воспринимаются как естественное состояние мира.

Слаанеш — в ненасытности потребления, при которой удовлетворение желания лишь повышает порог следующего удовольствия.

В художественной вселенной боги Хаоса рождаются из страстей разумных существ, а затем усиливают породившие их страсти.

Получается замкнутая петля: люди создают демона, демон формирует людей, а изменившиеся люди продолжают питать своего создателя.

Такой метафорический взгляд позволяет задать вопрос, который обычно теряется за разговорами о виновниках, партиях, государствах и идеологиях.

Да, цифры показывают масштаб. Политология описывает институты. Экономика — движение ресурсов. Но мифологический образ позволяет увидеть общую форму явления, его характер и воздействие на человеческую психику.

Что именно возникает из совокупности наших действий?

Возможно, нам стоит учиться образно очерчивать социальные явления. Не для бегства от науки в мистику, а чтобы рассмотреть происходящее на другом уровне.

Существуют ли общественные механизмы, которые складываются из наших поступков, обретают собственную инерцию, а затем начинают использовать людей как органы своего тела?

Поэтому стоит спрашивать себя не только о том, правы ли мы и на чьей стороне находимся. Полной нравственной чистоты внутри общества почти невозможно достичь.

Важнее понять, что именно мы питаем вниманием, трудом, страхом, деньгами, возмущением и даже остроумной шуткой.

Создаёт ли наше действие хотя бы небольшой выход из петли?

Или лишь заставляет её вращаться быстрее?

Но здесь эти размышления выводят нас уже за пределы одной лишь мифологической метафоры — к социально-психологическим и современным нейросетевым аттракторам.

У них необязательно одна и та же природа, однако в их основе можно увидеть общий принцип: система из множества возможных состояний снова и снова возвращается к некоторым устойчивым конфигурациям, а каждое такое возвращение делает их ещё сильнее.

Возможно, именно аттракторы помогут нам понять, как созданный людьми «дух» начинает формировать самих людей — и почему покинуть его власть бывает гораздо труднее, чем просто осознать её.