По мне так система занимается рекрутированием, формовкой и попутным имитационным шоу. Все эти молодёжные движения, программы продвижения активных и умных.

Выращивание и формовка похожи только тем, что на выходе вроде бы получается человек с удостоверением. Но разница принципиальная. Выращивание создаёт среду, где будущий профессионал (за политиков не буду говорить) — учится самостоятельно думать, слышать разных людей, проигрывать, исправлять ошибки и в какой-то момент сказать: «Линия ошибочна, надо менять». Формовка учит угадывать желания начальника, обслуживать единственную линию и ни при каких обстоятельствах не сомневаться в ней публично.

Если линия ошибочна — а она гарантированно будет ошибочной, потому что любая единственная линия рано или поздно ошибается, — система теряет возможность корректироваться. Те, кто внутри, не могут подать сигнал тревоги: их функция — подтверждать, что линия верна. Центр получает зеркало вместо карты. Ошибка усугубляется. Реальность однажды прорывается катастрофой.

Было бы ошибкой считать, что никакой конкуренции там нет. Она есть. Но происходит в строго определённых границах, под неусыпным надзором смотрящих и прочих сил. И идёт эта конкуренция не за нашу благосклонность и не за наши голоса. Она идёт за то, что нас не касается, чего мы не имели и иметь не будем. Борьба за доступ к телу, за место в очереди на ресурс, за право быть полезным — не стране и не избирателю, а тем, кто задал тон игры. А всё остальное, что нам показывают и перед нами разыгрывают… В общем, это просто коллективный и организованный просмотр кино, которое можно пообсуждать, но в строго определённых местах и особо там не зазнаваться.

Эта конкуренция так же предопределена, как и всё остальное: инерцией прошлого, менталитетом общества и — что важнее — менталитетом тех, кто власть когда-то подобрал и установил правила.

В такой системе вы получаете не армию людей, преданных стране или хотя бы просто профессионалов. Вы получаете людей, профессионально и не очень обслуживающих линию. А линия — это всего лишь чья-то мысль. И эта мысль смертна.