Представьте такую ситуацию. Вам на стол кладут сводку: за последние сутки погибло десять тысяч человек. Скорее всего, вы отреагируете сдержанно: «печально», «такова жизнь» или оброните что-то не менее умное, пожав плечами.

Теперь представьте, что вы увидели гибель этих тысяч лично, но с высоты птичьего полёта. Сердце ёкнет, рука сама прикроет рот от изумления — вы проявите чувства, вы уже не безучастны.

А теперь вообразите, что вы были вынуждены прожить смерть каждого из этих десяти тысяч — лицо за лицом, шаг за шагом. Думаю, где-нибудь на десятой или сотой душа выгорит дотла, но с огромной долей вероятности вы не сможете смотреть на это с той же бесстрастностью, с какой скользят взглядом по ленте новостей или постов. Вот она, пропасть между абстрактными символами на бумаге и людьми из плоти. Именно поэтому так легко конструировать в голове любые идеи и рассуждать о «необходимых жертвах». Потому что люди, которых мы отдаём на заклание необходимости, — на самом деле цифры. А цифрами жертвовать может каждый; недостающие — ещё нарисуем, а грязную работу, как водится, есть кому выполнять.

Я всегда поражался, почему люди так легко воспринимают новости о том, что скоро их спишут в утиль, а выживут лишь те, кто пройдёт какой-то таинственный отбор. Почему с уст технократов и технократических философов так легко слетают идеи, в которых человечество — лишь «загрузочная плата», биологический переходник, расходный материал, где, по большому счёту, нет места самому человеку. «Надо обеспечить распространение разума за пределы Земли», — кажется, так говорил Маск. Или, помню, когда-то читал у МИГа: «нужно распространить рассудок, рассудочную деятельность за пределы планеты». Зачем? Зачем? Чтобы что? Чтобы за пределами Земли выполнять локальные перемещения атомов и возводить «пирамиды» без единого зрителя? Это похоже на механическое выполнение некой древней программы, из которой давно выветрился всякий смысл. Потому что смысл туда закладывал человек, и смысл этот исчезает ровно в тот миг, когда умирает тот, кто был способен наделить им реальность и этот смысл принять.

Разум — это, конечно, хорошо. Но в чём прок и оправдание разума, отделённого от сознания, от чувств, от того самого трепета, с которым мы глядим на мир? Ради выживания? Но зачем? Тогда уж можно просто запустить в дальний космос автомобиль Тесла или обыкновенный булыжник — результат, по сути, будет тот же. Но нет: судя по всему, нужно что-то, что будет бесконечно создавать структуры — этакий «максимизатор скрепок» Ника Бострома, одержимый умножением пустой, безвидной сложности.

У меня складывается ощущение, будто абстрактные идеи, подобно восставшим ИИ, решили избавиться от своих человеко-скафандров, вырваться на волю и отправиться прямиком туда, куда запрограммирована их главная цель. Но я сравнил бы их с существами, у которых отключили саму возможность чувствовать боль и страх — тот самый эволюционный предохранитель, что отвечает за наше выживание. В таком состоянии, конечно, можно и горы свернуть. Но сломать себе шею в таком состоянии — тоже ничего не стоит.