Я хорошо помню это чувство отторжения — даже не с юности, а, наверное, с детства. У меня всегда было богатое воображение, и посему вот это всё входило с ним в резкий контраст и противоречие.

Во времена моего детства репертуар того, что мы будем смотреть по телевизору (если вообще хотим что-то смотреть), определял, естественно, батя. Потому что все вот эти ваши «Властелины колец» и прочие «Нарнии» — это полная чепуха, а вот то — настоящее. А что же было тем настоящим? «Фанат», «Фанат 2», «Русь изначальная» и прочие фильмы 90-х, которые были для меня невыносимо серыми — как в картинке, так и в музыкальном сопровождении. Прибавьте туда ещё и воровской шансон (несомненно, создаваемый в той же обшарпанной казённой среде — ведь правда, да?) — и картина эстетики настоящей жизни будет завершённой.

А потом я очень хорошо помню (хотя тогда ещё не умел оформить словами эту казённо-блеклую обшарпанность и унылость), причём она присутствовала даже в сценах на улице. Даже летние природные пейзажи там были серыми — благодаря музыкальному сопровождению и, наверное, плохому качеству киноплёнки. Однако старые советские фильмы такого ощущения у меня не вызывали: было что-то в них ламповое, пусть даже большинство из них я видел только чёрно-белыми.

Удивительно: сколько я ни варился в этой эстетике, она не сумела изменить меня, а лишь только крепко закалила крайнее неприятие ко всему этому. В общем, некоторые взрослые умели быть достаточно навязчивыми, чтобы вызвать у своих детей отвращение к тому, что они так любят. Может, даже поэтому же принципу в семьях священнослужителей и глубоко верующих людей в итоге вырастали самые воинствующие атеисты.