Чем дальше, тем сильнее мне кажется, что вся эта философия, гуманизм, социология, разговоры о ценностях и духовных скрепах постепенно сводятся к нулю, пока сохраняется одна базовая ситуация: родители вынуждены собирать миллионы, чтобы их ребёнок просто получил шанс выжить. Наука создаёт возможность спасать людей, но тут же находится тот, кто это седлает и превращает в источник дохода. И на этом фоне все разговоры о нравственности, человекосбережнии, традиции, безопасности и заботе о человеке начинают выглядеть либо пустыми, либо лицемерными.

Особенно мерзко смотрится система, которая любит навязчиво лезть в жизнь человека — следить за нашим облико морале, безопасностью, правильностью поведения, за тем, как мы живём и что думаем, — но при этом существует рядом с порядком, где людей вынуждают спасать детей всем миром. Всё это особенно выпирает, когда сверху чиновники спускают учителям очередные мероприятия, проверки социальных условий детей, беседы и отчёты на фоне трагедий, подростковых суицидов и нападений на школы. Да, формально они должны среагировать и отчитаться. Но почти никто не пытается всерьёз задуматься, почему становится возможной такая манипуляция ребёнком, почему подростка можно так глубоко захватить или сломать. Потому что до реальных причин лучше не доходить.

Самое простое — запретить, перекрыть каналы, усилить контроль, ещё плотнее замкнуть пространство. Но проблема не исчезает от того, что растущего человека просто отрезают от внешнего мира, оставляя его либо наедине с пустотой, потому что родители вынуждены работать допоздна и выживать, либо под опекой системы, которая слишком часто хочет не понять его и не вырастить, а сформировать удобного исполнителя. И никто не станет разбираться с глубинными причинами этой уязвимости, потому что они слишком тесно связаны с самим устройством общества, где на человеке можно зарабатывать, манипулируя страхом, одиночеством, зависимостью, тщеславием и внутренней пустотой.

Недавно, сопровождая пожилого родственника в больнице, я увидел сцену. У женщины случилась паническая атака на фоне навалившихся проблем. Она схватилась за первую попавшуюся незнакомую женщину и просила её не уходить, потому что ей было страшно. Та сначала растерялась, но не оттолкнула, осталась, выслушала. Потом подошла ещё одна женщина, и истерика постепенно сошла на нет. Человек схватился за первого встречного как за соломинку, и ему повезло, что рядом оказался не равнодушный автомат, а живой человек.

И я тогда подумал: а что будет в обществе, доведённом до предельной атомизации? В обществе, где никто никому не нужен, где каждый лишний шаг или слово могут обернуться наказанием, доносом или проблемами, где человек не высовывается и просто быстрее идёт домой — туда, где его уже ждут цифровые помощники, подслушницы, докладчики, метрики, эффективность, личностный рост и прочая дрессировка под видом развития. За кого вы схватитесь в таком мире, когда вас по-настоящему накроет? Кто останется рядом не по инструкции и не ради отчёта, а просто потому, что вы человек и вам страшно?

Сегодня жена снова напомнила о той самой семье, которой когда-то мы и другие жильцы собирали деньги на операцию ребёнку. Семья продала квартиру, люди помогали всем миром, но девочку спасти не удалось. Это была сестра одного из одноклассников нашей дочки. История опять всплыла в памяти и не отпускала. И вот я решил отвлечься и почитать то, что давно подметил на канале Василевского (извини Валь): про «чистый теистический платонизм», про «творение — это каузальное отношение», про то, что «абстрактные объекты каузально инертны». Но на этом фоне вся эта фразеология вдруг показалась мне просто пустой. Набором слов, которые ничего за собой не несут в той реальности, где люди собирают деньги на спасение детей, продают квартиры и всё равно не успевают. И в какой-то момент думаешь: какой, к чёрту, платонизм, какие каузальные отношения? Куда мы вообще собрались с таким багажом? Какому Богу мы такие обезьяны нужны? Пора бы уж нам всем слезть с пальмы на землю.