Пророчество о себе

Куда бы ни забредала моя мысль в поисках главного вывода о жизни, я всё равно рано или поздно приду к тому, что он предельно прост и даже банален. Но прежде, конечно же, я исхожу немало кривых и окольных, кем-то давным-давно протоптанных троп. И даже если этот вывод будет махать руками у меня перед самым носом, я его не замечу — или сделаю вид, что не замечаю. Ведь он слишком очевиден. И даже если тысячи мудрецов укажут на него пальцем, я лишь спрошу: «Да где же?»

— Нет, ребята, — скажу я. — Что вы мне показываете? Ерунда всё это. Я ищу главный вывод о жизни, а не абы что.

И я отправлюсь дальше по широкой-широкой дуге, пока — измотанный и, помятый, точно блудный сыне, — не вернусь туда, откуда пришёл. И вот тогда, и только тогда, я увижу его. Тот самый «главный», а на деле нестерпимо простой вывод, от которого я так брезгливо воротил нос. Он будет сидеть на брёвнышке и беззаботно болтать ногами в ожидании меня.

— Где ж ты был? — скажет он мне. — Я звал, звал, а ты не откликался. Я уже и самовар на крыльце раздул, креслице плетёное придвинул, чтобы удобнее звёзды считать было. Вот, думаю, сейчас придёшь, сядем, чайку попьём с малиновым вареньем. Ты ведь малиновое варенье несёшь, да? А я и самовар раздул, и веточек… этих…
— Можжевеловых.
— Можжевеловых. Чтоб дымок был. Ведь кто же, кроме тебя, звёзды-то считать будет?!

И тут я с облегчением улыбнусь ему от всей души, обниму, как родного брата, и крепко пожму руку — как старому другу.