Первое, что смущает в этом посте — искренность здесь выступает как средство продажи или вовсе как сам товар. Выражение «шероховатая искренность» само по себе странное — а какая она ещё бывает? Но это лишь поверхность.

​Куда важнее то, что остается незамеченным: в этом контексте искренность уже была заранее абстрагирована. Её взяли как некий объект и начали рассматривать как деталь, которую можно приладить к механизму эффективных продаж для достижения виральности.

​Есть некий субъект, который анализирует потребности масс и понимает (тут прошу следить за моими словами), что штука, которую называют «искренностью» — это то, что им сейчас нужно. И вот этот субъект находится вне рассматриваемого предмета, он — над искренностью. Он тот, кто манипулирует ею для достижения цели.

​Он берет её в анализ, чтобы измерить параметры, определить функции и взломать код того, как эта штука работает. В итоге искренность определяется как нечто «шероховатое» и несовершенное. Но это дизайнерская шероховатость — как джинсы, которые порвали на заводе специально, чтобы они выглядели поношенными. Это просто функциональный предмет, имитирующий жизнь для запуска нужного поведения.

Т.е это случай когда не «человек был искренен, и поэтому запись получилась шероховатой», а «нужно сделать шероховатую запись, чтобы её сочли искренней».

​Вот такая теперь нас ждёт «шероховатая искренность».