Познавая Иорданию

Вади Рам: железная дорога, песок, горы, зарб и немного холодного реализма. Часть 2.

Ехали «с ветерком», хоть, на самом деле, и не очень быстро, а это за два месяца здесь уже кажется удивительным. Ветерок, который нас обдувал, — пустынный, с непонятным запахом песка и сухости. Огромное яркое солнце висит над горизонтом, пока мы едем по простору между скал, где, надо полагать, раньше текли реки. Заезжаем в тень — моментальная прохлада. Выезжаем — снова тепло, приятно. Песок бледно-рыжий, под лучами словно приглушённый, будто кто-то убавил яркость пустынного пейзажа. По сторонам – редкая растительность и вечный уже для Иордании мусор, как приправа к величию природы. Скалистые утёсы по бокам — будто бастионы. Один из них, освещённый косыми лучами вечернего солнца, выделяется тёплыми, золотисто-коричневыми оттенками, подчёркивающими текстуру и глубину. Свет прорывается из-за его края, создавая ослепительный ореол, который окутывает гору мягким сиянием. Ощущения невероятные. Прямо картинка для открытки, а мы часть этого пейзажа. Небо чистое, голубое, служит идеальным фоном для скал и усиливает игру света, смягчая окружающее пространство.

Наконец, добрались до подножия. Перед нами насыпь красно-оранжевого песка, которую кто-то с большой фантазией мог бы назвать лестницей. Вперёд возвышаются утёсы, монументальные и многослойные, словно скрижали времени, вырезанные эрозией. Нам, таким маленьким по сравнению с этими горами, надо идти прямо на них, всё ближе и ближе к ним. Кроссовки и носки долой. Начинается дорога вверх. Топаем босиком, как паломники пустыни, чуть расставляя ноги в бок. Стопа утопает в песке до лодыжки. Антон говорил, что чувствовал под верхнем слоем песка накопленное тепло. Не знаю, я не почувствовал. Мне в завороты штанин насыпалось очень много песка, зря не подвернул повыше. А потом наступил на что-то твёрдое вроде камня — пошёл быстрее.

Восходил на плато я, наверно, минут 10-12. На удивление, не запыхался, может радость случайной встречи с соотечественницами — в Вади Рам туристы едут со всей планеты — так подействовала. На плато передо мной развернулась сцена космических масштабов. Два утёса выводят взгляд на бескрайнюю даль пустыни Вади Рам, где солнце последними лучами подсвечивает охрой, багрянцем и золотом песок и зазубренные скальные образования. Запах песка смешивается с вечерней прохладой. Горы вокруг видели слишком много, чтобы замечать нас.

Тут молчишь не от восторга, а потому что пейзаж вынимает из тебя слова. Ты чувствуешь себя песчинкой, которая ничего не значит, но без неё картина неполна. Вади Рам не просто хочет, чтобы его увидели — он настаивает на том, чтобы его почувствовали.

Спустились быстро, но не кубарем — у нас ещё планы. Вытряхиваем песок из всех возможных щелей и складо, грузимся в машину и едем дальше. Следующая остановка — уютное местечко с невысокими горами, на которые можно забраться за две минуты. Позади остаётся погонщик верблюдов, явно бедуин, но работает для туристов. Закутан кучно, мешковато, с куфией, которая, кажется, держит весь образ. Хорошо приспособлен к обжаривающему солнцу днём и пробирающему до костей холоду ночь. Он гонит свою маленькую караван-семью — два верблюда привязаны седлом к седлу. Никто не отстаёт.

Остановились у небольшой горы, а скорее холма из песчаника и быстро поняли: это место идеально для прощания с солнцем. Сначала оно скользит мимо зубчатого утёса, а потом тает за низкими, размытыми пылью, маревом и дымкой горами. Кажется, будто раскалённое желто-красное светило ложится на лезвие ножа, чтобы исчезнуть. За ним остаётся чистое голубое небо, где уже намекают о себе первые звёзды. Внизу всё становится серым. Песок, укатанный до зеркального блеска, темнеет с каждой минутой, а редкие кустики верблюжьей колючки и тамариска — единственное, что придает детали этому минималистичному пейзажу.

Вади Рам: железная дорога, песок, горы, зарб и немного холодного реализма. Часть 1.

Возвращаюсь с описанием поездки в Вади Рам, который считается охраняемой территорией в Иордании Без лишних слов, сразу перейду к делу. После 4-5 часов в Акабе, когда солнце уже раскаляло землю и немножко занялось марево, мы запрыгнули в автобус и, дождавшись всех, отравились. Вади Рам в народе и в интернете прозвали «Лунной долиной» за её красный песок и причудливые скалы, напоминающие кратеры. И с этим определением сложно спорить, ведь пейзажи Вади Рама для кого-то столь лунные, а для кого-то столь марсианские, что не только туристы, но и Голливуд освоил это место по полной. На самом деле именно сюда продюсеры заселили Марсианина, Лоуренса Аравийского, здесь снимали Звёздные войны, Дюну и много чего ещё. Кроме того, как говорят местные, эта пустыня видела больше звезд, чем любой красный ковер.

По мере того как мы всё дальше отъезжали от города, пейзаж становился всё более бескомпромиссным. Исчезла даже привычная полынь — растительный оптимизм здесь явно не в моде. Дорожные знаки, скромные и квадратные, размахивали ужатым арабским шрифтом, будто хотели впихнуть в маленькую табличку как можно больше. Одним из признаков цивилизации, как ни крути, остается письменность. Помимо проложенной автомобильной дороги и электросети, дорожные знаки — единственное о ней напоминание на фоне гор и пустынной глуши.

И вот, когда уже приготовились увидеть «Лунную долину», автобус неожиданно сбросил скорость. «Мы уже в Вади Раме?» — задал я глупый вопрос одному из наших компаньонов. Но сразу понял, что и да, и нет. В пустынной глуши перед нами возникло депо. Но не обычное — декорация к эпохе, которая уже давно ушла, но оставила после себя кое-что вечное. Старые вагоны, припорошенные песком, выстроились в ряд на путях, едва проступающих сквозь песок. Причём среди вагонов был и наш, столыпинский, обшарпанный, но полный историй.

Нам объяснили, что перед нами кусочек Хиджазской железной дороги — амбициозного османского проекта, призванного соединить Дамаск и Джидду. Когда-то по этим рельсам паломники мчались к Мекке — так всяко безопасней, чем огромными караванами (часто случались на них набеги), но теперь песчаный ветер неустанно стирает следы шпал. Локомотив с пожелтевшим железным боком и облупленной краской видел слишком много, чтобы просто исчезнуть. Он стоит здесь, посреди пустыни, в напоминание, что когда-то возил по этой железной дороге пассажиров. Кто-то из туристов когда-то оставил пальцем на пыльных стенах автографы. «RUSSIA» и «ЧЕЧНЯ» — самые крупные и очевидные из них. Удивительно, но даже в этом забытом уголке пустыни наши умудрились оставить самый глубокий след в истории, а мы — его заметить, считать. Вот уж действительно, куда бы наших ни занесло, мы всегда чуть-чуть громче и ярче остальных.

Но время было на исходе. Мы направились к Вади Раму, не совсем понимая, что же нас там ждёт. Спустя полчаса по дороге перед нами распахнулась сцена пустыни: широкий плоский простор между скал, нависающих, как стены, по бокам. Песок с гравием под ногами, пыль в воздухе. Выгрузились из автобуса. С лихостью туристов решили, что «в кофтах жарко, без них не замёрзнем» — пустыня же, как-никак. Белые пикапчики Toyota Hilux, побитые временем и налётом ржавчины, стали нашей каретой. Запрыгиваем в открытый кузов. Там тахта, больше видавшая, чем видит, застелена ковром с рынка. Естественно, не закреплена, а держаться можно только за шатающуюся пластиковую перегородку между кузовом и кабиной.

Руины, пляж, форт и сухогруз: четыре часа в Акабе, где Иордания встречается с морем. Часть 4.

Дальше нас ждал Форт Акабы — жемчужина города, с налётом вековой пыли. Небольшой, но колоритный. Слоёный пирог истории честно подцеплю у Антона. Первые укрепления тут построили ещё римляне, потом это замок крестоносцев, который сарацины и мамлюки перекроили по своему вкусу. В XVI веке султан Кансух аль-Гаури провёл реконструкцию, а в XX веке у стен форта разворачивались одни из самых драматических событий арабского восстания. Тут засветился сам Лоуренс Аравийский, помогая выбивать турок из города. Ой, как же шутка про одного моего коллегу сейчас напрашивается.

Стены форта украшены средневековыми надписями (прочитать пытались — но этот подчерк оказался нам не по зубам). Внутри форта нашли небольшую инсталляцию картин, на которую поглазеть мы нормально не успели. Клюнули на археологический музей в нескольких шагах от форта. Но он, увы, был тоже закрыт до пяти вечера, потому что — вы никогда не догадаетесь — пятница.

Даже удивительно, что при таком раскладе, когда день был выбран не сказать, что идеально, а ещё и компания опять подкачала — Акаба всё равно оставила о себе яркие и сплошь позитивные воспоминания. Почему? Прогулка по оживлённому городку практически в одиночестве. Христианские и исламские древности, форт с характером, который хорош даже в мелочах. Ну и прекрасная водичка. Уже классный набор. А может, дело и в ритме, в том, как здесь сплелись беспечность и история, или в том, что даже с сухогрузом на горизонте и брендовыми магазинами в центре город умудряется оставить после себя тёплый след. Не в ярких обложках и чек-листах счастье, а в том, чтобы город говорил с тобой на своём, настоящем языке, в чём-то даже родном, если сравнивать с российскими курортами. Акаба как раз про это.

Пока всё. Скоро напишу про то, как мы дальше поехали в Вади Рам, где по пустыне с ветерком катались, пытаясь удержаться в кузове пикапа Toyota Hilux, потом взбирались на бархан, а при каждом шаге ноги тонули в песке. Не буду раскрывать все карты. Экзамены я кое-как сдал, теперь готовьтесь, пойдёт контент!